Лицо Сатанаисы и анфас и в профиль выглядело так же, как у Этны; одинаковыми были голова, бюст, даже ногти. А когда Кольмар смотрел в глаза Сатанаисы, он видел в них то же выражение, те же чувства, те же страсти, тот же блеск, что и в глазах Этны.
Но насколько отличались волосы Сатанаисы и Этны! Настолько эбен отличается от золота.
На одной стороне стола с Сатанаисой и рыцарем сидели две молодые девушки, о которых мы уже упоминали; по-видимому, их привязанность и преданность госпоже были безграничны.
Девушек звали Линда и Беатриче. Они были немного моложе пажей Кольмара и, весьма естественно, с удовольствием принимали ухаживания Лионеля и Конрада.
Жижка, совершенно оправившийся от травмы, полученной им в прошлую ночь, ничуть не сердился на внимание, которым рыцарь окружил Сатанаису. Без сомнения, начальник таборитов чувствовал к Эрнесту Кольмару большую симпатию и обращался с ним с уважением.
Во время завтрака никто не произнес ни слова, хоть как-то относящегося к ночным приключениям. Сатанаиса ни разу не упомянула Этну. Когда завтрак кончился, Жижка обратился к Кольмару:
— Надеюсь, рыцарь, что вы окажете нам честь, погостив в лагере несколько дней.
— Я бы с большим удовольствием остался, — ответил Кольмар, — если бы от меня зависело принятие такого любезного приглашения. Но обстоятельства принуждают меня немедленно отправляться в Прагу’.
Рыцарь, подчиняясь влиянию на него Сатанаисы, которому он сопротивлялся, быстро взглянул на нее и заметил в глазах у девушки что-то похожее на упрек: мол, зачем он уезжает так поспешно. Но уже через секунду он понял, что ошибся, ибо, встав со своего места и сделав знак Линде и Беатриче следовать за ней, она сказала, обращаясь к Жижке и Кольмару:
— Мы оставим вас, вероятно, вы хотите поговорить наедине о важных вещах.
— Погодите, Сатанаиса! — улыбнулся таборит. — Не поможет ли ваше красноречие убедить рыцаря провести с нами несколько дней? Сатанаиса, пригласите рыцаря Кольмара еще раз, добейтесь его согласия.
— Если рыцарь Кольмар окажет нам честь, оставшись у нас погостить, мы будем ему обязаны за такое одолжение, — промолвила Сатанаиса.
Рыцарю вновь почудилась в ее взгляде мольба.
— Я, право, огорчен до глубины души, что принужден отвергнуть ваше гостеприимство, — склонил голову Кольмар, не сомневаясь более, что Сатанаиса интересовалась им.
— Бесполезно настаивать дальше: это было бы даже нескромно с нашей стороны, — заметила Сатанаиса каким-то печальным тоном. — Но в другой раз, — прибавила она, слегка покраснев, — возможно, рыцарь Кольмар удостоит нас более продолжительным посещением.
— Будьте уверены, — заспешил рыцарь, — что я с огромной радостью воспользуюсь первыми свободными минутами и непременно появлюсь у вас…
— Чтобы стать желанным гостем, — дополнила Сатанаиса.
Она вышла из шатра в сопровождении Линды и Беатриче, и когда полог опустился за ней, Эрнесту Кольмару показалось, будто солнце скрылось за тучей. Но, прогнав тотчас такие мысли, он сделал знак своим пажам, и те торопливо удалились, обрадовавшись возможности увидеть опять Линду и Беатриче.
Когда Жижка и Кольмар остались в шатре одни, первый заговорил:
— Вы вчера заявили часовому, что хотите побеседовать со мной. Теперь я готов выслушать вас со вниманием.
Рыцарь начал:
— Генерал, вам уже известно, я еду с поручением Альбрехта Австрийского. Скоро в Праге соберется богемское дворянство, и мой государь должен послать туда представителя для устройства дел этой страны. Его высочество именно меня выбрал своим посланником, и среди инструкций, полученных мною при отъезде из Вены, находится приказ увидеться с вами прежде, чем состоится собрание в Праге.
Жижка сухо поинтересовался:
— С какой целью?
— Чтоб узнать ваше отношение к положению дел в стране, — ответил Кольмар. — Но,— прибавил он с живостью, — если вы почтите меня своим доверием, мне велено не злоупотреблять им.
— Возможно, вам известно, — произнес Жижка, — что я решил не только сопротивляться дворянству, но и не допускать иностранного вмешательства.
— Австрия не замышляет вооруженного конфликта, генерал, — заметил Кольмар. — По крайней мере, пока сохраняется нынешнее положение дел.
— Приятно слышать подобное уверение, — кивнул Жижка. — Вы знаете, каковы планы совета дворян?
— Я вообще ничего не знаю, кроме того, что совет соберется в первый раз второго августа и в ту же самую ночь руководители его, вероятно, сообщат важные известия.
— По-вашему, в ту же самую ночь? — пробормотал таборит.
— Вне всякого сомнения, — подтвердил Кольмар.
— В таком случае я тоже приеду! — вскричал Жижка, стукнув кулаком по столу.
— Как друг или как враг? — спросил рыцарь.
— Вы сами без труда можете угадать, — усмехнулся таборит.
— Стало быть, враг. Но мне всегда казалось, что дворянство и табориты согласны на перемирие или на приостановление вражды, каковое впоследствии тоже привело бы к миру. Так или иначе, но если вы подвергнете себя риску, Жижка, я огорчусь гораздо больше, чем могу выразить словами, — закончил Кольмар самым искренним тоном.
