— Возможно. Но за свою жизнь я повидал немало разного. Вроде того, например, что произошло в прошлом году в моей собственной семье.
Он медленно повернул голову влево, точно под каким-то непреодолимым давлением, пока не уперся взглядом в фотографию девушки в белом платье.
— Ведь вы, наверное, уже слышали о Габриэль, моей дочке?
— Да, слышал.
— Я нашел ее застреленной на берегу. В прошлом году, двадцать первого марта. Всю ночь ее не было дома, я думал, она ночует у подруги. А нашел ее утром, мою единственную доченьку. Ей только-только исполнилось восемнадцать.
— Мне очень жаль, Тони.
Его взгляд буравил мое лицо, измеряя глубину моего сочувствия. Широкий рот скривился, будто Тони испытывал физическую боль, давая наконец выход своим тяжелым мыслям.
— У меня сердце обливается кровью. Я во всем виноват, я предчувствовал это. Но как я мог воспитать ее один? Девочку без матери? Молодую девушку, такую хорошенькую? — Он опять посмотрел на фотографию и медленно повернулся ко мне. — Разве мог я научить ее, как себя вести?
— Что случилось с вашей женой, Тони?
— С моей женой? — Вопрос удивил его. На минуту он задумался. — Много лет тому назад она сбежала от меня. Сбежала с мужчиной, и когда последний раз я о ней слышал, она была в Сиэтле. Она всегда с ума сходила по мужикам. Думаю, Габриэль пошла в нее. Я ходил в католическую церковь, советовался, что мне делать с дочерью, которая рвется с привязи, как молодая кобыла во время течки… ну, конечно, я выразился не совсем такими словами. Священник порекомендовал мне поместить ее в монастырскую школу, но у меня не было таких средств. Требовалось слишком много денег, чтобы спасти жизнь моей дочери. — Он отвернулся и сказал, обращаясь к деве Марии: — Я подлый старый дурень.
— Вы же не могли жить за нее, Тени.
— Не мог. Но я мог держать ее взаперти, чтобы за ней присматривали порядочные люди. Я мог не подпускать Мануэля к своему дому ближе чем на пушечный выстрел.
— Он не был причастен к ее гибели?
— Когда это произошло, он сидел в тюрьме. Но он был одним из тех, кто втянул ее в распутство. Я долго ничего не замечал, он научил ее врать мне. То она ходила на баскетбольные матчи, то занималась плаванием или же гостила у подруги. А сама все это время носилась на мотоцикле и училась быть грязной… — Его губы сомкнулись на так и непроизнесенном слове.
Немного помолчав, он продолжал уже более спокойно:
— Та девушка, которую я видел с Мануэлем на Венецианской автостраде в открытой машине, была Эстер Кэмпбелл. Габриэль собиралась остаться ночевать у нее в ту ночь. Сегодня утром вы расспрашивали меня о Мануэле. Ваш приход заставил меня задуматься. Кто мог совершить убийство? Мануэль и эта блондинка — почему они все время вместе, можете мне ответить?
— Позже, возможно, и смогу. Но скажите мне, Тони, вы только размышляли все это время?
— Что?
— Сегодня днем или вечером вы не уходили из клуба? Не видели своего племянника сегодня?
— Нет. Это ответ на оба вопроса.
— Сколько у вас пистолетов?
— Один.
— Какого калибра?
— Кольт, сорок пятого. — Он не мог понять, куда я клоню, и был слишком поглощен своими мыслями, чтобы возмутиться вмешательством в его личные дела. — Вот он.
С этими словами он вытащил свой пистолет из-под помятой подушки и- вручил мне. Обойма была полна, и ничто не указывало на то, что из кольта недавно стреляли. Во всяком случае, гильзы, которые я нашел у тела Ланса, были среднего калибра, возможно, тридцать второго. Я взвесил на руке пистолет.
— Хорошее оружие.
— Да. Око принадлежит клубу, у меня есть разрешение на пользование им.
Я отдал пистолет. Тони навел его на дверь и сухо проговорил старческим, холодным, вселяющим ужас голосом:
— Если я когда-нибудь узнаю, кто убил ее, вот что он получит. Я не буду ждать, пока бессовестные фараоны выполнят эту работу за меня. — Он наклонился вперед и легонько постучал стволом по моей руке. — Мистер, вы сыщик, отыщите убийцу, и вы получите все, что у меня есть. Деньги в банке, свыше тысячи долларов, я откладывал их все это время. Сдаваемый в аренду участок на берегу, с выкупленными закладными.
— И так далее, и так далее. Уберите пушку, Тони.
— Я был старшиной-артиллеристом во время войны и знаю, как обращаться с оружием.
— Вот и докажите это. Вряд ли я смогу что-то сделать, если вы сейчас нечаянно продырявите меня.
Он сунул пистолет под подушку и встал.
— Слишком поздно, не так ли? Прошло почти два года, это немало. И вас не интересуют подобные дела, вы заняты другим.
— Очень интересуют. Поэтому-то я и хотел с вами поговорить.
— Это то, что называется стечением обстоятельств, да? — Похоже, он гордился, что знает такие мудреные слова.
— Я не особенно доверяю случайным совпадениям. Если взглянуть поглубже, то, скорее всего, окажется, что они далеко не случайны. И сейчас я в этом почти уверен.
— Вы имеете в виду, — медленно произнес он, — Габриэль, Мануэля и ту блондинку?
— И вас, и многое другое. Все это связано, Тони.
— Другое?
— Не будем сейчас вдаваться в подробности. Что полицейские сказали вам в марте прошлого года?
