– Да, правда, я ужасно боялся, что се уже нет в живых. Я весь день думал, вдруг Джордж Уолл убьет ее.
– Ерунда. Уолл сам исчез. Должно быть, попал в переплет. Возможно, люди Граффа убили его самого.
Но Бассетта не интересовал Уолл. Он вышел из-за стола и положил мне на плечо вдруг потяжелевшую руку.
– Вы меня не обманываете? Вы уверены, что с Эстер все нормально?
– Два часа назад она была в полном порядке, по крайней мере физически. Я не знаю, что о ней думать. Она производит впечатление порядочной девушки, но в то же время она, похоже, связана с самой паршивой шайкой на всем Юго-Западе. Например, с Карлом Стерном. А вы какого мнения о ней, Бассетт?
– Не знаю, что и сказать.
Он облокотился о стол, прижал ладонь ко лбу, затем провел ею по своему длинному лицу и, медленно подняв веки, посмотрел мне прямо в глаза. Я физически ощутил тупую боль, которой был полон его взгляд.
– Вы любили ее, верно?
– Очень любил. Думаю, вам будет не так-то легко понять мое отношение к этой девушке. Больше всего оно походило на отеческую любовь, лишенную какой бы то ни было чувственности. Я знал Эстер с детства, так же как и ее сестру. Их отец был членом нашего клуба, одним из моих самых близких друзей.
– Вы живете здесь уже так давно?
– Я двадцать пять лет работаю управляющим этого клуба. А когда-то был его привилегированным членом. Сначала нас было двадцать пять человек, и каждый вложил по сорок тысяч долларов.
– И вы тоже?
– Разумеется. Одно время мы были обеспеченными людьми – моя мать и я. Кризис двадцать девятого года практически разорил нас. Когда это случилось, мои друзья в клубе предложили мне место управляющего. Это первая и единственная работа, которой я занимаюсь.
– А что же произошло с Кэмпбеллом?
– Он допился до смерти. Собственно говоря, теперь я делаю то же самое, только медленнее. – Мрачно усмехнувшись, он поднял стакан и залпом осушил его. – Жена Кэмпбелла оказалась глупой женщиной и совершенно непрактичной. После смерти Раймонда его семья жила в Каньоне Топанга. Я старался, как мог, помочь двум девчушкам, оставшимся без отца.
– В прошлый раз вы не рассказали мне всего этого.
– Не рассказал. Не так уж я воспитан, чтобы афишировать свою филантропическую деятельность.
Его речь сделалась официальной и несколько туманной. Видимо, виски действовало на него. Он медленно перевел взгляд с моего лица па бутылку и обратно, и даже это движение явно стоило ему усилий. Я отрицательно покачал головой. Тогда Бассетт плеснул виски только в свой стакан и отхлебнул из него. Я подумал, что, если он не снизит темпа, его тоска, скорее всего, примет какую-нибудь неожиданную форму. Алкоголь может сыграть плохую шутку с тем, кто ищет в нем забвения. На какое-то время он уносит вас из реальности, но затем всегда возвращает назад – и дорога тянется между холмами адского пепла.
И пока он еще не скрылся в водах Леты, я наугад бросил вопросик, как рыболовный гарпун:
– Эстер обманула вас?
Бассетт казался ошеломленным. Он попытался уйти от ответа, подбирая слова с осторожностью, усиленной алкоголем.
– Боже мой, о чем вы говорите?
– Я слышал, будто Эстер что-то украла у вас перед тем, как уехать отсюда.
– Украла у меня? Какая чепуха!
– Так она не лазила в ваш сейф?
– Бог ты мой, ну конечно нет. Эстер не способна на такой поступок. Правда, у меня и красть нечего. Знаете, мы не держим наличных здесь, в клубе, все расчеты ведутся по счетам…
– Меня это не интересует. Все, что я хотел услышать, – заверение, что Эстер ничего не стащила из вашего сейфа в сентябре.
– Конечно нет. Ума не приложу, кто мог такое сказать. У людей злые языки. – Он наклонился ко мне, слегка качнувшись. – Кто это был?
– Неважно.
– Нет, очень важно. Вы должны проверять свои источники, дружище. А иначе подорвете репутацию. Как вы думаете, что из себя представляет Эстер?
– Как раз это я и пытаюсь выяснить. Вы знаете ее лучше других и утверждаете, что она не может украсть.
– Во всяком случае, у меня.
– А у других?
– Я не знаю наверняка, на что она способна.
– А она решится на шантаж?
– Должен заметить, вы задаете нелепые вопросы.
– Еще вчера вы не считали шантаж чем-то невозможным. Вы должны быть со мной предельно откровенны. Симона Граффа кто-нибудь шантажировал?
Он решительно покачал головой.
– Чем можно шантажировать мистера Граффа?
Я взглянул на фотографию, запечатлевшую трех прыгунов в воду.
– Габриэль Торресе. Я слышал, что у нее с Граффом была связь.
– Какая связь?
– Не притворяйтесь, Клэренс. Вы совсем не дурак. Вы знали эту девушку. Она работала здесь. Между ней и Граффом что-то было, и вы не могли об этом не слышать.
– Если между ними что-то и было, – бесстрастно проговорил Бассетт, – мне об этом ничего не известно. – Он задумался на несколько секунд, медленно покачиваясь из стороны в сторону. – Бог ты мой, уж не думаете ли вы, что он убил се?
– Все может быть. Но я имел в виду миссис Графф.
Бассетт молчал, угрюмо уставившись на меня.
– Что за ужасная мысль, – наконец выдавил он.
– Вы бы сказали то же самое, если бы хотели выгородить их.
