Эрнест Кольмар передвинулся в огромную, темную спальню и тоже проверил кинжалом стены, как делал это в других комнатах. Результат оказался по-прежнему удовлетворительным. Оставалось осмотреть еще одну часть стены, ту, которую заслоняла кровать, и Эрнест начал раздумывать, как к ней подступиться. Изголовье постели, сооруженной из массивного дуба, возвышалось почти до потолка и венчалось балдахином, с которого падал занавес. Но, твердо решившись соблюсти все предосторожности на случай, если речь зайдет о его жизни или свободе, Эрнест Кольмар сумел, употребив всю свою силу и энергию, отодвинуть кровать на столько, чтобы можно было пролезть к стене. Потом, приподняв обои, он начал вонзать кинжал в щели деревянной обшивки.
Сперва он натыкался только на камень, но внезапно оружие как будто вошло в дерево. Рыцарь поспешно схватил лампу со стола, па котором ее оставил, и внимательно принялся осматривать дырявые доски. Через несколько минут он нашел круглую железную заклепку, походившую на головку гвоздя. Подозревая, что под ней скрыта потайная пружина, он крепко надавил на нее пальцами. Стена подалась и растворилась.
Пораженный странным предчувствием близости какой-то тайны, относящейся к правому флигелю замка Альтендорф, и начиная верить слухам, ходившим об этой части здания, Эрнест Кольмар изучал обнаруженную дверь с самым подробным вниманием, когда от внезапного порыва ветра лампа его чуть не погасла. Он едва успел закрыть ее рукою и, подождав, пока ветер прекратится, осмотрел внутреннюю сторону двери.
За нею располагалась лестница, и Эрнест Кольмар начал спускаться, не колеблясь. Ступени были каменные и очень сырые, но твердые и прочные. Укрывая свою лампу от ветра, рыцарь шагал по лестнице до тех пор, пока его не остановила затворенная дверь. Он открыл ее почти без труда и попал в такой узкий и низкий коридор со сводами, что ему пришлось двигаться вперед, опустив голову. Соблюдая все большие предосторожности, рыцарь прошел шагов сто, когда на его пути встала стена. Но одной секунды ему хватило, чтобы увидеть, что коридор просто поворачивал направо под острым углом, и возобновить свое движение, пока перед ним не появилась вторая дверь. Она тоже отворилась легко, и Кольмар обнаружил за ней другую каменную лестницу, заканчивающуюся еще одним длинным сводчатым коридором.
Опять его лампа чуть не погасла от порыва ветра снизу, и опять ему удалось спасти слабеющий огонек.
Через шестьдесят шагов рыцарь наткнулся на маленькую, почти круглую комнату, походившую на пещеру, выбитую в скале, – до того камни здесь казались жесткими и массивными. В нише стояло распятие около трех футов высоты, а на полу лежал грубо отесанный гранитный камень, напоминавший тот, на который грешники становятся коленями в некоторых церквах.
Напротив располагалась дверь. Отворив ее как и первые, рыцарь вошел в комнату, которая показалась ему высокой и обширной, оттого что лампа не сумела осветить ее полностью.
Двигаясь с осторожностью, Эрнест Кольмар приметил, что комната эта была выстроена так же грубо, как и пройденные им коридоры. Стены позеленели, а пол покрывала сырость; окон не было, и не вызывало сомнений, что комната никогда не служила жилищем человеческому существу. Разве только несчастные жертвы могли томиться здесь, стоя на коленях на граните и вымаливая у Бога сострадание, в котором отказывали им люди.
Едва Эрнесту Кольмару пришла в голову такая мысль, он вздрогнул и, взяв лампу в левую руку, правую положил на шпагу. В самом дальнем конце комнаты отделялось от темноты нечто, походившее на колоссальную человеческую фигуру. По крайней мере, такое впечатление создавалось при свете лампы, пока рыцарь подходил к непонятному предмету. Быстро уяснив причину феномена, Эрнест Кольмар увидал, что фигура, испугавшая его, не двигается. Тогда, сняв руку со шпаги, он зашагал вперед. Чем больше он приближался, тем сильнее удивляла его открывающаяся картина.
В комнате стояла гигантская статуя женщины, казавшаяся еще выше в дрожащем свете лампы.
Рассмотрев ее как следует, рыцарь убедился, что перед ним статуя мадонны. Она была футов семи в высоту и не имела никакого пьедестала. Ее поддерживало массивное основание, образованное широкими складками платья.
Сперва при виде этого произведения искусства Кольмар испытал изумление, но потом пришел в восторг, любуясь необычайною формою статуи. Она была исполнена красоты и достоинства: лицо, слегка наклоненное вперед, выглядело трогательным и грустным, впечатление еще более увеличивала скромность, с какою руки были скрещены на груди. Тело мадонны, скрытое одеждой, было грациозно и изящно, несмотря на гигантские размеры статуи. Казалось, она была из железа, чудно отделанного под бронзу; и хотя сюда, в глубинное подземелье, не проникали солнечные лучи, хотя стены и потолок здесь позеленели от сырости, статуя ничуть не проржавела: напротив, она сияла как золото при свете лампы.
