Кольмар долго любовался ею. Мы говорили уже, что сперва он почувствовал удивление, а потом удовольствие, каковое, в свою очередь, уступило место уважению. Все это помешало ему не то что дотронуться до статуи, но даже подойти к ней близко. Мадонна выглядела столь величественно и вместе с тем столь трогательно? что рыцарем овладело непонятное благоговение. Он снял шляпу и прочел короткую набожную молитву.
Эрнест Кольмар уже собрался вернуться в круглую комнату, когда при свете лампы, которую он держал в руке, увидел небольшую дверь, до сих пор им не замеченную. Решившись исследовать все до конца, рыцарь отворил дверь и, прошагав по низкому и узкому, но недлинному коридору, очутился в комнате средней величины, заполненной воздухом, проникающим через окно, выходившее на ров замка.
На столе, стоявшем у стены, находились разные инструменты, кружки и другие вещи, назначения которых Эрнест Кольмар сначала не понял, но, увидав в углу горнило и как следует рассмотрев незнакомые предметы, сообразил, что в комнате готовили химикаты для чистки статуи и придания ей бронзового цвета. А приглядевшись внимательнее, он заметил, что огонь в горниле разводили совсем недавно, не больше двух-трех дней назад. Следовательно, эти таинственные комнаты не были совершенно закрыты для людей: их периодически посещал кто-то, следивший за статуей. Но для чего о ней заботились? Если ею так дорожили, если так ценили ее, почему скрывали в столь странном месте? Зачем держали в такой темноте?
Обладатель этого прекрасного произведения искусства должен был разместить его так, чтобы им могли восторгаться гости и друзья Кольмар посчитал святотатством прятать подобное изображение, мадонны в подземелье, вместо того чтобы установить его у всех на виду. Находясь в сырой комнате, мадонна поневоле порождала лишние хлопоты и вызывала скуку у тех, кто о ней заботился. Да и само повышенное внимание к статуе, скрытой от глаз людских, было непонятно.
Такие мысли мелькали в голове Эрнеста Кольмара, пока он рассматривал предметы и средства для чистки и полировки статуи. Но скоро внимание его привлекла чередная дверь в противоположной стене комнаты. Он без труда открыл ее и увидал еще одну лестницу с каменными ступенями. Кольмар спустился по ней без малейшего колебания и попал в узкий коридор, который, как он сообразил, располагался ниже рва, ибо окно в предыдущей комнате находилось почти возле воды, а здесь она шумела прямо за стеной.
Сделав несколько шагов, Кольмар очутился в маленькой, чрезвычайно низкой сводчатой комнатке. Там предстало перед его глазами странное зрелище. Почти все помещение занимали шесть объемистых деревянных цилиндров, расположенных по три, в виде двух пирамид. Оси, на которых вращались цилиндры, одним концом крепились к стене, а с другого их поддерживали огромные столбы. Верхние цилиндры висели на большем расстоянии друг от друга, чем средние, а последняя пара, то есть нижние, почти вплотную. К цилиндрам примыкало множество каких-то железных полос и рычагов. К бокам тех цилиндров, что размещались ближе к столбам, были привязаны три веревки, похожие на цепочки от стенных часов, они проходили в общее отверстие, сделанное в одном из столбов. Несомненно, эта адская машина каким-то способом приводилась в движение именно веревками, обернутыми вокруг цилиндров.
Непосредственно под машиной, почти достигавшей каменного потолка, журчал ручей, вытекавший из узкого отверстия в одной стене и скрывающийся через дыру в стене противоположной.
Так выглядела подземная комната. Такое страшное, таинственное зрелище постепенно открывалось во всех своих подробностях перед изумленными глазами Эрнеста Кольмара…
Несмотря на свои природное мужество и сильный дух, не знакомый с понятиями «страх» и «опасность», рыцарь почувствовал трепет во всем теле. Им овладело странное ощущение, сравнимое разве с тем, как если бы змея, проскользнув под одежду, обвила голое тело своими кольцами.
Резко отвернувшись от дьявольского механизма, Кольмар шагнул в коридор и так торопливо взбежал по каменной лестнице, точно боялся, что его схватит сзади чья-нибудь рука. Но в мастерской, как мы назовем комнату с инструментами и горнилом, свежий воздух, пахнувший рыцарю в лицо, несколько успокоил его лихорадку. Он решил, что поступит благоразумно, если не оставит в таинственном подземелье никаких следов своего посещения, и запер за собой дверь. Проходя через комнату мадонны, он задержал на ней взгляд и решил, что одного этого произведения было бы достаточно, чтобы великий художник стал знаменитостью. Потом он продолжил свой путь, не забывая повсюду закрывать двери.
Наконец, целый и невредимый, он вернулся в свою комнату, запер потайной ход и задвинул кровать на прежнее место.
