Ужинали Жижка, Кольмар, два его пажа, Сатанаиса и ее прислужницы. Таборит ел только хлеб и сухие фрукты, а пил воду. Эрнесту Кольмару показалось, что, когда он подавал Сатанаисе рюмку вина, пальцы женщины коснулись его руки таким образом, что это нельзя было приписать случайности.
Когда ужин кончился, Жижка поднялся и произнес:
– Настала пора отдохнуть после дневных забот… Видите, табориты удалились в свои палатки и в лагере тишина.
Тем временем Кольмар подал Сатанаисе руку, чтобы помочь ей встать, но она, легкая как лань, вскочила сама и, надев шляпу, украшенную пером огненного цвета, набросила на плечи шарф, который протянула одна из служанок.
– Да хранят вас добрые гении, рыцарь, – сказала она.
Подойдя к Жижке, она скрестила на груди руки, ожидая его благословения. Таборит тихо дотронулся губами до ее лба и проговорил внятным голосом:
– Бог да благословит тебя, Сатанаиса!
Молодая девушка поклонилась, а когда приподняла голову, Кольмар приметил, что она быстро взглянула на него. Но взгляд этот был не длиннее вспышки молнии: в сопровождении своих служанок она зашагала мимо шатра в глубину леса.
Жижка повел рыцаря в палатку, разделявшуюся на два отделения. Кольмар занял одно, а его пажи другое. Когда начальник таборитов ушел, Кольмар сел на постель, приготовленную для него, и впал в продолжительную и глубокую задумчивость. Нужно ли объяснять, что предметом его мыслей была Сатанаиса?
Скорее всего, начальник таборитов испытывал к ней искреннюю и чисто отцовскую привязанность. Но почему она сопровождала его в походе?
Кольмар, ощущая какое-то беспокойство, смешанное с удовольствием, начал серьезно спрашивать себя, не любовь ли чувствует он к необыкновенной женщине.
У него не было ни малейшей охоты спать, голова горела, и он думал, что ветерок освежит его лоб и успокоит волнение. Рыцарь встал, прошел мимо пажей, послушав их ровное дыхание, и выбрался из палатки.
Луна ярко освещала весь лагерь, в том числе шатер Жижки. Вокруг было тихо, часовые охраняли лишь наружную, достаточно далекую границу лагеря и не могли видеть, что происходило внутри него.
Кольмар, двигаясь наудачу, попал на маленькую тропинку, которая привела его в какой-то лабиринт. Внезапно он понял, что Сатанаиса пошла именно в эту сторону, котда отправилась на ночлег в сопровождении своих служанок. Уступая чувству деликатности, он собрался уже вернуться, как вдруг приметил свет сквозь листья деревьев. Любопытство одержало верх: потихоньку шагая вперед, он прошел по маленькому мосту, переброшенному через ручеек, и скоро очутился перед огромной скалой. Свет лился из грота, расположенного в этой скале.
Кольмар остановился в нерешимости, спрашивая себя, идти ли ему дальше или отступить, и внезапно услыхал поблизости шорох в траве. Он едва успел спрятаться за дерево, как увидал двоих мужчин и нескольких женщин, медленно направлявшихся к пещере. У всех на лицах были маски.
Когда процессия исчезла, Эрнест Кольмар потихоньку проскользнул вдоль скалы и тоже вошел в грот. Он очутился в довольно обширном зале, заваленном по бокам огромными камнями. Некоторые валуны достигали даже свода пещеры и точно поддерживали его. Протиснувшись между этими камнями и стеной, рыцарь сумел незамеченным подойти довольно близко к присутствующим и отыскать такое положение, чтобы видеть все происходящее, не опасаясь разоблачения.
На столе горело несколько факелов, двое мужчин и восемь женщин, все в масках, стояли полукругом. Кольмар начал подозревать, что в лагере таборитов наткнулся на тайны такие же странные, как и те, что поразили его прошлой ночью в замке Альтендорф.
Вдруг, в торжественной тишине, отворилась дверь в глубине пещеры и явился Жижка, ведя за руку женщину в белой одежде и под покрывалом. Начальник таборитов, нахмурив брови, с выражением почти свирепым медленно обозрел замаскированных мужчин и женщин, а потом свою спутницу.
Кольмара поразила мысль, что если Сатанаиса переменила живописный наряд, в котором он видел ее два часа назад, на более простой и скромный костюм, то девушка, стоявшая перед ним, и есть она.
Девушка подняла руку и сбросила покрывало с лица, потом медленно обвела взглядом пещеру, как бы удосто-вериваясь, что вокруг нет других людей, кроме находящихся поблизости. Эрнест Кольмар вздрогнул и с величайшим трудом удержался от удивленного восклицания, ибо эти глаза, сверкавшие необыкновенным блеском, были глазами Сатанаисы. Но с другой стороны, такое было невозможно, потому что лицо молодой девушки, на которую он теперь смотрел, отличалось ослепительной белизной, а та, другая, напоминала цветом кожи андалузку. Однако у этой девушки были тот же профиль, те же черты, такое же достоинство в осанке; они изумительно походили друг на друга.
И только Кольмар сделал такие наблюдения, одна из замаскированных женщин шагнула к молодой девушке.
– Марьета, – умоляюще сказала она, – именем всего, что есть у тебя дорогого, вернись к нам. Мы обещаем тебе забвение, прощение прошлого и счастье в будущем.
