– Положим, что мой благоприятный отчет повелителю, – промолвил Кольмар, – заставит его высочество согласиться с вами… и положим, что принцесса не будет возражать против этого брака, какую награду тогда вы потребуете за свою помощь и услуги?
– С вами, представителем могущественного принца, я буду говорить откровенно и чистосердечно, – заявил монах. – Из всех государей Европы я выбрал вашего господина как самого достойного обладать сокровищем, находящимся в моем распоряжении. Через меня он может сделаться мужем богатейшей принцессы на свете и, женившись на ней, наденет на голову богемскую корону. При столь высоком положении кто помешает ему стремиться еще выше? Германский император стар и бездетен; разве найдется кандидат более достойный императорской порфиры, чем человек, носящий уже короны австрийскую и богемскую? Заметьте, рыцарь, что, сажая вашего господина на пражский трон, я направляю его на путь еще более славный, который ведет в Ахен.
Мы должны напомнить нашим читателям, что во времена, описываемые нами, Германия разделялась на множество государств, но вся конфедерация управлялась одним выборным императором, престол которого находился в Ахене. Причем Венгрия и Богемия были независимы от Австрии. Теперь читателям становится понятна сила доводов отца Киприана. Эрнест Кольмар сразу осознал значение его слов.
– Мне все ясно, – произнес он. – Вы подчеркиваете важность услуг, которые собираетесь оказать принцу Альбрехту Австрийскому, дабы требовать соразмерной награды.
– Это чистая правда, скрывать не буду, – ответил монах. Потом лицо его внезапно вспыхнуло в порыве честолюбия, и он вскричал: – Без меня ваш господин ничего не сможет сделать в Богемии! Он не отыщет ни убежища принцессы Елисаветы, ни того места, где спрятаны сокровища. Выходит, он всем будет обязан мне… невестой… богатством… троном! И взамен я всего лишь требую, чтобы он назначил меня своим министром, великим канцлером королевства!
Эрнест Кольмар невольно вздрогнул, смотря на монаха, воображение которого замыслило, а язык осмелился произнести вслух подобные вещи; он не мог не подумать о том, насколько смелый и отважный дух бенедектинца противоречит его грубой одежде и скромным четкам.
– Если вы считаете меня слишком самонадеянным, рыцарь, – внезапно сказал отец Киприан, – то наш разговор закопчен.
– Я прошу извинения, если что-нибудь в моих взглядах или движениях оскорбило вас, – произнес Кольмар. – Но, откровенно признаться, ваши требования немного удивили меня, хотя они совершенно соразмерны услугам, которые вы можете оказать моему господину. Итак, от имени Альбрехта Австрийского я принимаю ваше предложение. Однако я обязательно должен быть представлен принцессе Елисавете, ибо – и это очень серьезно – господин мой слишком благороден и слишком честен для того, чтобы жениться на бедной сироте без ее полного согласия.
– Ваше желание будет исполнено, рыцарь, – согласился отец Киприан. – Мы сойдемся в Праге через четыре дня, и вы увидите самую очаровательную принцессу во всей Европе. А если у вас поэтическая душа, вы получите прекрасную возможность продемонстрировать ее, описывая прелести Елисаветы его высочеству, Альбрехту Австрийскому.
– Не сомневайтесь, я сумею по справедливости оценить ее достоинства, – заметил Кольмар. – А теперь, отец мой, по какой дороге вы пойдете?
– Я отправлюсь прямо, – сказал монах. – Мне было бы опасно попасть в руки Жижки, – объяснил он с горечью. – Мы увидимся в Праге, рыцарь, до тех пор прощайте!
С этими словами монах встал, опять надвинул капюшон и удалился по тропинке, идущей близ часовни. Кольмар скоро потерял его из виду.
Было около семи вечера, когда рыцаря и двух его пажей, ехавших по границе леса, неожиданно остановил окрик часового:
– Кто идет?
– Меня зовут Эрнест Кольмар, я рыцарь и еду в Прагу, – было ответом. – Эти молодые люди мои слуги. Но поскольку лагерь знаменитого Жижки поблизости, я с радостью бы поговорил с ним, прежде чем продолжить путь.
– Мне исключительно легко исполнить ваше желание, – хмыкнул часовой, – потому что я бы все равно не пропустил вас, не отведя сначала к генералу.
Пока солдат изъяснялся таким образом, из лесу вышли двенадцать его товарищей, вооруженных с ног до головы. Четверо приблизились к рыцарю и его слугам, помогли им сойти на землю и увели лошадей, обещая позаботиться о них. Один таборит – известно, что члены шайки, или армии, Жижки назывались этим именем – взялся проводить путешественников в главную квартиру.
