И тут Тайке в голову пришла блестящая идея:
— Слушай, а Гриня уже научил тебя, как фотки смотреть? Я могу скинуть эти картинки колдунские. Взгляни, может, подскажешь чего-то? А то я таких загогулин в жизни не видела, и в бабушкиной тетрадке ничего даже близко похожего нет.
Дивий воин на мгновение задумался — аж дышать перестал, — а потом обреченным голосом вымолвил:
— Ну, присылай. Если уж леший эту штуку освоил, то я тоже как-нибудь разберусь.
Тайка смеяться не стала: понимала, что Яромиру не так-то просто сладить с человеческой техникой.
Она приложила обрывки оберегов друг к другу и несколько раз щелкнула камерой.
— Так, отправляется. Получил?
Воцарилась тишина, слышалось только сосредоточенное сопение и звук, похожий на клацанье ногтя по экрану. Так прошло минут пять.
«Эй? Ты еще там?» — хотела было спросить Тайка, как вдруг в трубке дивий воин выдохнул что-то на незнакомом языке (судя по интонации, какое-то ругательство), а потом выпалил:
— Быстро ложись спать! Дело очень серьезное.
— Эй, не пугай меня так, слышишь? А то я от волнения всю ночь глаз не сомкну. Хоть скажи, что это за закорючки такие?
Тайка старалась говорить с насмешливыми интонациями, но внутри у нее все похолодело: Яромир — это вам не Пушок, зазря шум поднимать не будет.
Ответ, как и ожидалось, ее совершенно не порадовал:
— Это навьи письмена, дивья царевна. Язык Кощеевой страны.
— А что там написано?
— Понятия не имею. Но уверен в одном: смертному чародею их знать неоткуда.
— Так, может, ему кто-то из навьих людей приснился и научил? Ну, как царь Радосвет учил мою бабушку? — По угрожающему сопению в трубке Тайка почувствовала, что Яромир начинает злиться (он всегда гневался, когда что-то шло не так, как ему хотелось), и поспешно добавила: — Ладно-ладно, я поняла. Все потом. Ложусь. Уже почти сплю.
— Жду тебя, — дивий воин отключился, и Тайка со стоном откинулась на подушки:
— Ну елки-палки!
Пушок опасливо прижал уши, Берендей юркнул под стол, а Марфа, наоборот, высунулась из-под одеяла. Лицо у нее было раскрасневшееся, заплаканное.
— Вы все слышали? — догадалась Тайка.
Коловерша распушился, выгнул спину, как напуганный кот, и стыдливо проворкотал:
— Знаете, а я, пожалуй, сегодня опять на балконе переночую. У меня там уже лежаночка приготовлена, гнездышко уютное — чего добру-то пропадать. Да и ночи пока не очень холодные…
«Не очень холодные», как же! Это в конце октября-то! А, ну и ладно — не станет же она, в самом деле, придираться к словам? Пушок и без того храбрился как мог. За последние полгода он стал намного решительнее, но нельзя же было требовать от коловерши невозможного…
А самой Тайке, похоже, именно «невозможное» и предстояло совершить. Во-первых, хочешь не хочешь, а надо было заснуть — и это во взвинченном состоянии! Во-вторых — убедить царя Радосвета и Яромира прислушаться к словам Лиса и проследить, чтобы во время беседы эти горячие дивьи и навьи парни не переубивали друг друга. Ну и в-третьих — в ближайшие дни кровь из носу разобраться с мутным колдуном Сергеем, разбрасывающим навьи письмена по квартире ее матери.
Тут каждая задача и по отдельности-то была сложной, а уж все вместе казались почти невыполнимыми… Но Тайка была не из тех, кто отступает перед трудностями.
— Все, тихо! — шепотом скомандовала она, щелкнув выключателем. — Всем спокойной ночи!
Едва заснув, Тайка вновь оказалась на туманной дороге снов, но испугаться не успела: перед ней прямо в воздухе возникла золотая путеводная нить. Похоже, дедушка загодя позаботился, чтобы она не заблудилась.
Тайка припустила бегом, а свежий ветер помогал ей, подгоняя в спину. Поэтому в тронный зал она не вошла, а прямо-таки ввалилась, ободрав ладони о дощатый пол.
Радосвет дернулся, словно собирался вскочить и помочь ей встать, но вовремя опомнился, что он тут вообще-то царь, а царям суетиться не след. Да Тайка уже и сама встала, отряхнула колени и, не придумав ничего лучше, выпалила:
— Доброго вечерочка!
Лис, подпирающий спиной одну из белокаменных колонн, зааплодировал:
— Впечатляющее появление, ведьма! — Его голос звучал как-то глуховато. Тайка не сразу поняла, в чем дело, а когда разглядела — очень удивилась. Зачем он напялил этот странный платок, закрывающий половину лица? Прежде она такое видела только в фильмах про ковбоев.
— Вообще-то это было не смешно, а больно, — огрызнулась она.
Яромир закатил глаза, но ничего не сказал. Оно и к лучшему: хватит с нее одного зубоскала.
— Иди сюда, родная, — бабушка Таисья указала внучке на стул подле себя.
Ну, то есть как «стул» — вообще это был настоящий трон. Не такой, как у царя или царицы, а поменьше, но красивый — глаз не оторвать. Из темного лакированного дерева, весь покрытый ажурной резьбой. На сиденье лежала алая бархатная подушечка с золотыми кистями. Это что же, у нее теперь свое место есть? Как у настоящей дивьей царевны? Не то чтобы Тайка на что-то претендовала, просто ей было очень приятно, что дедушка с бабушкой о ней подумали.
