– Не тащил. Но и о взрывчатке никто ничего… – Инженер взглянул на бледное чеканное лицо командира и осекся. Поерзал в кресле и продолжил уже другим тоном: – Ну, хорошо, мы заложим взрывчатку под ворота. Но там же негде укрыться – абсолютно пустой прямой тоннель: ни углублений в полу, ни каких-нибудь ниш в стенах. Рванет. Где гарантия, что потолочные перекрытия не обрушатся нам на голову?
– Никаких гарантий нет, – ответил Эдвард Маклайн. – Но это шанс. И я его использую.
– Мы его используем, – после короткого молчания поправил командира Леопольд Каталински, сделав ударение на слове «мы». – Вдвоем будет сподручнее…
Маклайн посмотрел на инженера долгим пристальным взглядом.
– Лео, у тебя есть выбор.
– Да? – деланно удивился Каталински. – А по-моему, у этой задачи только одно решение. Одно-единственное.
– Но если ты опять будешь игнорировать мои приказы…
– Не буду, – заверил инженер, прижимая руки к груди.
– Тогда собираемся. – Командир встал. – Иди, грузи контейнеры, на мне – заправка модуля. Сейчас сообщу Земле, пусть берут управление на себя. Да, и не забудь прихватить трос подлиннее. Для страховки.
– Есть, командир!
Каталински тяжело поднялся, упираясь кулаками в колени. И направился к выходу из отсека, переставляя ноги в тяжелых ботинках медленно, как слон. Спина его была сгорблена, будто у Атланта, держащего Землю.
– Смажь руки, – сказал командир ему вслед. – Там в аптечке есть что-то от ушибов.
– Обойдусь, – вяло отмахнулся инженер.
– Это приказ, Лео.
– Есть, командир…
Хотя Маклайн и Каталински работали почти без передышки, прибегнув к помощи биостимуляторов, на подготовку модуля ко второму автономному полету ушла почти вся орбитальная ночь. И им так и не удалось ни минуты поспать. Пентагоновские препараты позволяли астронавтам сохранять вполне приемлемую работоспособность, но применение их неминуемо должно было сказаться на организме. И отнюдь не с положительной стороны. Маклайн знал случаи, когда эти мобилизаторы скрытых резервов становились причиной преждевременного увольнения с воинской службы. Однако сейчас это не имело никакого значения – он готов был пожертвовать не только службой, но чем угодно, лишь бы весь этот аврал оказался не напрасным. И дело здесь было не только в том, что в числе пропавших находилась Флоренс. Маклайн в любом случае принял бы решение искать своих коллег. Командир «Арго» тоже носил в себе частицу Всевышнего.
Наконец, закончив приготовления, они загрузили модуль всем необходимым, и Маклайн впервые после земного полигона сел за панель управления.
– С богом, Лео, – сказал он, активизируя систему расстыковки.
– С богом, – эхом откликнулся Каталински.
Глаза инженера заметно подрастеряли антрацитовый апеннинский блеск, на обвисших щеках и подбородке щедро проросла черная щетина, делая его похожим на «донов» «Коза ностры».
Модуль вытолкнуло из корытообразного грузового отсека «Арго» вверх и назад. Эдвард Маклайн видел на экране, как удаляется корабль-матка, оставшийся без экипажа и без капитана, – и у него тягостно сжималось сердце. Ясон покинул «Арго»…
– Как бы он от нас не сбежал, – озабоченно сказал Каталински, тоже глядя на экран.
– Не должен, – глухо произнес Маклайн. – Парни из ЦУПа обещали постеречь.
– В крайнем случае, будем менять у аборигенов золото на еду, – попытался пошутить инженер. – Продержимся до следующей экспедиции.
Командир «Арго» промолчал и запустил двигатели.
…Модуль приближался к Марсу, и вскоре марсианское небо, простиравшееся под ногами у астронавтов, оказалось у них над головой.
Леопольд Каталински созерцал на экране уже знакомую панораму и вновь ловил себя на мысли о том, что ему совершенно не хочется возвращаться в этот пустынный мир. Да, раньше у него было искреннее желание побывать на Марсе, оставить свой след в Заземелье… Но первые восторги давно прошли, и ждала его только рутинная, механическая, утомительная работа, и ждали поиски, которые – сто тысяч против одного – ни к чему не приведут. А еще где-то в подсознании засел непонятный страх – Марсианский Сфинкс почему-то казался ему живым злобным чудовищем…
Маклайн, пожалуй, не уступал Торнссону в искусстве пилотирования. Модуль плавно скользил по наклонной – и вскоре возникла на обзорном экране громада Сфинкса. Каталински опять подумал, что этот исполин до странности похож на маску, которую он видел лет пять назад на праздновании Хэллоуина. Прошло несколько мгновений – и он понял, что таинственный кидонийский Лик изменился. Белая субстанция, заполняющая огромные глазницы, которую он вместе с Батлером, Торнссоном и Флоренс наблюдал во время первого полета над Кидонией, стала гораздо разреженней, и теперь уже было понятно, что это не лед, а туман.
