– У них были какие-то свои соображения, Свен. – Батлер чувствовал, что входит в свою привычную колею. – Возможно, такая здесь защита от посторонних. Налетали какие-нибудь кочевники или желтолицые с прибрежных островов. Или заокеанские викинги. Проникали внутрь. А здешняя машинерия – цап их за шкирку! И приходили они в себя уже безоружные, в таких вот камерах, по двое – по трое. А дальше уж великие жрецы распоряжались ими по своему усмотрению. Может, в зомби превращали – и на плантации. Может, и вовсе на мясо пускали. А может, давали пинок под зад – не лезьте, мол, парни, бесполезное это дело.
– А где Флосси? – спросил Торнссон. – Она тоже здесь?
Алекс Батлер помрачнел.
– Нет, Свен, ее здесь нет. Но раз уж мы живы-здоровы, то, надеюсь, жива-здорова и она. Нас просто нейтрализуют, Свен. Хозяев нет, а техника осталась. И, как я уже говорил, продолжает функционировать. Даже если это кажется невероятным.
– Ничего себе техника, – покачал головой пилот. – Не разладилась за бог знает сколько лет…
– А может, как раз и разладилась, – медленно сказал Батлер. – Может, потому мы до сих пор и живы, что она разладилась и теперь неспособна испепелить на месте. По-моему, я об этом тоже говорил…
– То есть нас таки пытались убить?
Батлер пожал плечами:
– Не исключено.
Торнссон поднялся на ноги и опять осмотрелся.
– Знаешь, что мне в тебе больше всего нравится, Алекс? У тебя в голове полным-полно всяких идей. Придумываешь прямо на пустом месте. Желтолицые с островов… Марсианские викинги, утащившие земной «Викинг»… Оцени каламбур! Жрецы, готовящие в микроволновке бифштексы из врагов… А вот я мыслю конкретно: вот схема – и вот она не работает. Но я не начинаю фантазировать – я ищу причину. И, как человек, мыслящий конкретно, я задаю тебе вопрос: каковы наши дальнейшие действия?
– Идти куда глаза глядят. Вернее, куда можно будет идти. Куда нас пустят. И не дай бог, чтобы нас просто вынудили ходить по кругу.
– Да уж, перспектива… – протянул Свен.
– Слушай, а есть тебе, случайно, не хочется? – внезапно спросил ареолог.
– Случайно – нет. И пить не хочется. Хотя от пива бы не отказался – душновато здесь.
– Есть не хочется… Пить не хочется… И отлить не хочется… А ведь мы тут находимся уже довольно долго. Марсианская машина работает, Свен! И не только замедляет время, но, судя по всему, тормозит и наш метаболизм. И дело здесь не в повышенной гравитации – при таком замедлении нас бы уже расплющило в лепешку. Тут что-то иное, какой-то иной принцип. Может быть, более плотно упаковываются сами кванты времени. Или что-нибудь в этом роде…
– Я же говорю, ты кладезь идей, – усмехнулся пилот.
Алекс взглянул на него:
– Свен, сейчас я тебе не начальник. Приказывать не буду, просто посоветую: поменьше резких движений, и постарайся держаться подальше от стен. А впрочем, – тут же добавил он, – у меня нет никакой уверенности в целесообразности этих советов. Может быть, тут следует поступать как раз наоборот.
– Господь все видит, все про нас знает и все давным-давно решил, – рассудительно сказал Торнссон. – Остается надеяться на то, что его решение – в нашу пользу. Право, ему не стоило направлять меня на край света, чтобы прихлопнуть вот тут, в этом ангаре. Гораздо проще было бы сделать это на Земле.
– Не дано нам знать о замыслах Господа, – в стиле заправского проповедника изрек Батлер. – Пошли, Свен.
Они медленно и осторожно прошагали с полсотни метров по неширокому коридору, ступая след в след – ареолог впереди, пилот сзади, – и обнаружили, что пол постепенно понижается.
– Я бы предпочел наткнуться на ступени, ведущие вверх, – заметил Торнссон. – А так и в самое ядро можно угодить.
– Следует довольствоваться тем, что имеешь. – Батлеру, видимо, понравилась роль проповедника. – Тогда и другое придет. Да, в этих толщах великие жрецы вполне могли пережить космическую бомбардировку.
Коридор изогнулся закругленным поворотом, потом еще одним. Вокруг по-прежнему было тихо, и эта неживая тишина прессом давила на психику.
– Черт, мне начинает казаться, что за нами кто-то крадется, – нервно сказал Торнссон, когда позади остался еще один поворот.
Батлер, остановившись, пропустил его вперед и посветил фонарем в темноту за спиной. Ему почудилось, что мигнул там какой-то крохотный лиловый огонек – будто мгновенный проблеск маяка. Но это могло быть просто обманом зрения. Спелеологам во мраке пещер тоже не раз мерещились разные разности.
Они прошли еще сотни две шагов, и впереди забрезжил свет.
