Человек, страдающий этой болезнью, может испытывать галлюцинации, похожие на описания многих встреч с инопланетянами.
Конечно, ничего хорошего во всем этом не было, – но если он понимает свою проблему, то, возможно, все-таки справится с ней… пусть даже с помощью психиатров… Если ему удастся добраться до психиатров… Или не только это подобие Флоренс Рок, но и вообще вся экспедиция на Марс всего лишь грезится ему?
«Впрочем, если так рассуждать, – сказал себе ареолог, – то и все собственное существование можно считать сном. Или даже сном во сне…»
Батлер потряс головой, поколебался немного и все-таки заговорил с той, что стояла внизу, теперь уже опустив голову, словно у нее устала шея. Ему было любопытно, как выкрутится из этой ситуации его собственное раздвоившееся сознание.
– Откуда ты знаешь, что я сгорю? Как это произойдет, Фло? Пожар в моем доме? Катастрофа при посадке? Что-то связанное с террористами? Во всяком случае, для самосожжения пока причин не вижу. Так что это будет?
– Это будет конец, – последовал краткий ответ.
– Что ж, весьма убедительно, – сказал ареолог.
Естественно, его сознание понятия не имело, какая конкретно связанная с огнем ситуация якобы прервет его жизнь. Хотя могло бы и пофантазировать…
– Например, мне на голову свалится солнце, как тому лилипуту из комиксов, – предположил он.
– Не знаю, о чем ты говоришь. Ты не хочешь спускаться ко мне и не пускаешь меня к себе. Пусть будет так. Ты сгоришь… Ты спрашиваешь о чем-то, а я не знаю ответа. Но я знаю иное. Здесь, внизу, целый подземный город, однако он пуст. Многие ушли, а некоторые остались… Но не там… И стали не такими, как раньше… Ты спросишь, кем был тот, под чьим ликом ты сейчас находишься?
– Да, спрошу. – Батлеру было интересно узнать, какой ответ приготовило ему подсознание. – Кем же он был?
– Это Лик того, кто когда-то привел предков сюда.
– В Кидонию? – спросил ареолог. – Или на Марс?
– В этот мир, – не совсем понятно ответила Флоренс.
– И как же звали этого космического Моисея?
– У него много имен, но все они – не истинные. А истинное откроется не здесь и не сейчас. И не тебе. Твое время уже истекает.
От этих слов Батлер ощутил невольный озноб – и это при том, что он продолжал оставаться совершенно мокрым от пота.
– Ты не хочешь идти ко мне и не пускаешь меня к себе, – опять прозвучал в тишине голос Флоренс. – Я ухожу…
Она медленно повернулась и сделала шаг… другой… Еще чуть-чуть – и фигура в красном, с маской в руке исчезнет за краем проема. Батлер молча провожал ее взглядом.
Звук босых ног становился тише… тише… Потом до слуха ареолога донеслось что-то похожее на легкий всплеск – и все. Вокруг вновь царило подземное безмолвие.
Он подумал, что если сейчас начнет копаться во всем этом, то, скорее всего, кончит очень плохо. Лучше попробовать дать нагрузку мышцам, а не мозгам.
Но как? Раскачаться на этом батуте?
«Представь, что прыгаешь…»
И он представил. Он мысленно сел на корточки на упругой прозрачной пленке и мысленно же прыгнул чуть вперед и вниз – как с крыши.
И эта мысленная картинка воплотилась в реальности. Ареолог действительно полетел вниз, только не из положения сидя, а из положения лежа ничком. Выручила реакция – он успел опустить ноги и более-менее приблизить свое тело к вертикали. Поэтому не отбил себе живот. Подошвы ботинок смягчили соприкосновение с полом, он выставил перед собой руки и упал на колени. И все-таки ощутимо приложился ладонями к белой поверхности, по твердости ничуть не уступающей кафелю.
Ареолог решил приберечь удивление и все другие эмоции до лучших времен. Продолжая стоять на четвереньках, он поднял голову и обнаружил, что находится возле одной из стен традиционно уже пустого прямоугольного помещения размером, пожалуй, с баскетбольную площадку. У помещения были две характерные особенности: во-первых, отсутствие хоть какого-то намека на дверь, ворота или калитку, а во-вторых, повсеместное присутствие подобия белого кафеля. И пол, и стены, и потолок были выложены квадратными плитками. Без всяких сиррушей и вообще каких-либо рисунков. Совершенно непонятно было, почему в этом белом зале светло, как в операционной, но Батлер не собирался погружаться в размышления по данному поводу. Даже найди он источник освещения – что изменится в его положении?
Проем в потолке темнел довольно высоко над головой астронавта, и теперь туда можно было добраться, разве что совершив прыжок с шестом.
Но шестов нигде не наблюдалось, и он обреченно подумал, что очутился именно в морге. В морге, рассчитанном на единственное тело. Его, Алекса Батлера, тело. Точнее – труп…
Он подул на ушибленные ладони и медленно встал. И увидел то, чего не заметил раньше. В дальнем от него конце зала, в углу, темнел на полу квадрат. И у самого края горельефом выступало из него бледное лицо Флоренс с прилипшими ко лбу светлыми волосами. А чуть дальше виднелось оранжевое пятнышко…
Уже не раздумывая, иллюзия это или нет, Батлер бросился через зал, и стук его ботинок многократным эхом отскакивал от белых плоскостей.
