Кроме Булатовича, в составе первой русской дипломатической миссии в Эфиопии находился еще один путешественник и географ — Л. К. Артамонов, член Географического общества, исследователь Кавказа и Средней Азии. В начале своего африканского путешествия он исследовал район Джибути, а в 1908-м отправился из Аддис-Абебы на Запад, чтобы проделать картографическую рекогносцировку бассейна реки Собаты — от границ Эфиопии до впадения ее в Нил. Он проделал буквально титаническую работу, в результате чего был выяснен весь гипсометрический профиль Северо-Восточной Африки — от Красного моря на широте Джибути до Белого Нила близ устья Собаты. Материал поместился в 22 книжках-дневниках.
Подводя итог работы Артамонова, сотрудник Географического общества А. Большов написал, что на реке Джубе он оказался первым европейским путешественником, а на реке Собате, на развалинах крепости Наср его работы примыкают к исследованиям Юнкера, бывшего здесь в 1876 году.
В Петербурге Артамонов выступил перед Географическим обществом с рассказом о странствиях и был удостоен золотой медали имени Ф. П. Литке.
В 1899 году Артамонов обратился в совет Географического общества с ходатайством наградить его помощников по экспедиции Василия Щедрова и Василия Архипова, которые «оказали широкое содействие при сборе разного рода сведений о стране и населении», а также участника первой русской дипмиссии К. Н. Арнольди. «В период с марта по декабрь мы считались погибшими, — писал Артамонов, — на розыски наших следов вызвались отправиться в Абиссинию некоторые из офицеров, уже бывших в этой стране». В их числе оказался и Арнольди.
Просил Артамонов отметить и отставного казака Ивана Демченко, и переводчика галла Ато Фаиса. И все они были награждены!
Артамонову удалось напечатать только одну короткую работу— «Русские в Абиссинии» в журнале Общества ревнителей военных знаний в 1899 году, а вот Арнольди выпустил в 1907 году очень интересную книгу «Военные очерки Абиссинии», в которой, в частности, есть такие строки: «Можно даже сказать, что любовь к родине и привычка гордиться своей народностью отличают абиссинцев среди всех народов Африки… Амарагань — я абиссинец! — говорит он, подразумевая всех живущих на Абиссинском плоскогорье и владеющих эфиопскими наречиями, и это слово «амара» звучит в его устах как символ всего хорошего, храброго, разумного… Недаром сложилась песня у ашкеров Менелика: У тебя есть дочь Заудиту, у тебя есть страна Итиопия, чего же лучшего ты хочешь желать?»
В наших связях с Африкой — множество белых пятен. И вовсе не обязательно загадки задают там только древность и средневековье. Как много тайн хранят архивы о временах не столь уж отдаленных! Фонды министерства юстиции, иностранных и внутренних дел, контор великих князей, Александро-Невской лавры, Синода — там находятся уникальные материалы о том, как зарождались русско-эфиопские связи в середине XIX века, главным образом, на основе общей религии. Но не только это было поводом для тесных контактов.
В Центральном государственном военно-историческом архиве, в фондах Военно-медицинской академии, Красного Креста, Военно-учетного архива и Главного артиллерийского управления имеются послужные списки врачей, работавших в Эфиопии, отчеты о деятельности санитарного отряда Шведова. Трехтомное дело департамента полиции Центрального государственного архива Октябрьской революции хранит обширные данные об экспедиции Ашинова в 1889 году… Да мало ли еще уникального, нетронутого материала!
Ну вот хотя бы дело казака Николая Ашинова. Он был тесно связан с торговыми кругами Нижнего Новгорода, а нижегородские купцы усиленно интересовались эфиопским рынком — хотели наладить торговлю с Африкой! Они-то и финансировали его поездки, которые, кстати, долгое время подвергались сомнению, пока в архивах не обнаружили дело «По отношению министерства иностранных дел о прибытии в Россию из Абиссинии иеромонаха Григория и дьякона Михаила. Здесь же о деятельности вольного казака Николая Ашинова в Абиссинии». Донесение коллежского асессора Щеглова из Каира в 1888 году. По его сведениям, Ашинов просил разрешения представиться негусу. Но тот затребовал рекомендательное письмо российского правителя. Не получив такого, негус выслал Ашинова из Абиссинии.
Вернувшись после неудачной попытки установить контакты, тот, недолго думая, начал готовить вторую экспедицию. В том же, 1888, году отряд Ашинова живописно расположился лагерем на берегу Таджурского залива, необычайно встревожив французские колониальные власти. Французы с крейсеров обстреляли лагерь, было убито несколько человек. Ашиновцы снова вынуждены были вернуться — через Порт-Саид на русских судах в Севастополь и Одессу.
