– Я знаю, что дальше. Входите. Мы попробуем все уладить.
– Я тоже могу войти? – осведомилась Полина.
– Почему нет, раз уж вы ввязались в эту историю. Впрочем, нет! Подождите у Мадам Матери. Когда я поговорю с мадам Жюно, она к вам присоединится.
– Если это все, чем ваше величество может ее утешить… – протянула принцесса.
– Придержите язык, болтушка! Я прекрасно знаю, что Мадам Мать тревожится за мадам Жюно, одну из своих фрейлин, которую она давно не видела.
– Я знаю, сир, и мне стыдно, но…
– Когда вы пойдете, чтобы присоединиться к княгине Боргезе, вы заодно и извинитесь. А вы, Полина, не торопитесь, дождитесь мадам Жюно после нашей беседы. Кажется, что и матушка тоже сейчас беседует… С нашей второй сестрой, великой герцогиней Берга.
Полина наскоро присела в реверансе и, закрывая за собой дверь, расхохоталась. В покои матери[26] она вошла, напевая, радуясь головомойке, которую мать сейчас задает Каролине.
Летиция Бонапарт воистину была прирожденной гранд-дамой, она не обольщалась титулами и коронами, а откладывала потихоньку денежки, чтобы иметь возможность кормить «своих королей и королев», когда они растеряют троны. И кормила, когда растеряли, горюя, что англичане не дают ей возможности жить вместе с узником на Святой Елене.
Лаура Жюно искренне восхищалась Летицией и слегка ее побаивалась, но пообещала императору, что пойдет к ней и извинится.
– Она внушает вам трепет? – спросил сын угрожающим тоном, который ничуть не напугал мадам Жюно.
– Я бы так не сказала, ваше величество. Но признаюсь, я всегда под впечатлением. И всегда рядом с ней чувствую себя маленькой.
– Скажите ей об этом, ей понравится. А теперь скажите мне, что вас привело ко мне? Семейные неурядицы?
– У меня нет семейных неурядиц, сир. У меня есть муж, который оплакивает свое новое назначение.
Брови Наполеона нахмурились, он принялся мерить шагами просторный кабинет, а когда заговорил, голос звучал сухо.
– На что ему жаловаться? Я предоставил ему великолепное место. Поставил во главе армии. В некотором смысле, он будет управлять Португалией.
– Управлять Португалией? Но, сир, это означает идти туда войной! А я, как все ваши подданные, считала, что войны вас утомили. Неужели Тильзитский мир, который повсюду продолжают праздновать, превратился в красивый листок бумаги и отправился в архив?
– Тильзитский договор в силе, и речи нет о том, чтобы нападать на Португалию, успокойтесь! Речь о том, чтобы присматривать за ней. Мне нужно, чтобы Португалия и ее соседка Испания вели себя тихо. Обе эти страны нужны мне, чтобы быть уверенным в надежности континентального блока, который я противопоставляю Англии. И хотя вам нравится забывать об этом, но мы не подписали мирного договора с англичанами. У этих берегов война продолжается, хотя искренне надеюсь, на уровне дипломатии.
– Император выбрал Жюно в качестве посла?
– Можно сказать и так.
– Генерал Жюно в качестве дипломата? Мне казалось, что ваше величество знает его лучше всех. Он не только ненавидит мир…
– А вам не кажется, что вы несколько преувеличиваете?
– Нет, сир! Сержант Буря по-прежнему жив в генерале Жюно!
– Уж не хочет ли он стать маршалом, как его собратья по оружию? Он один среди старых тулонцев еще не получил жезла с золотыми пчелами.
– Хочет… да… В каком-то смысле…
– Объяснитесь.
– Александр с головы до пят принадлежит вам, и только вам, – не без грусти признала Лаура, опустив все протокольные формулы, чтобы вернуться к былым временам, о которых она невольно пожалела. – Если вы отнимете у него все чины и титулы, оставив один-единственный: адъютант его величества императора, – он больше ничего не потребует и будет счастлив.
– И вы тоже?
– И я тоже, раз в этом его счастье.
– Его счастье. А ваше?
Волнение помешало Лауре заметить, что голос императора зазвучал жестче, когда он сказал:
– Я полагаю, именно счастье переполняло вас, когда вы томились ожиданием во дворе Елисейского дворца, а он в это время спал с моей сестрой.
– Я умоляю императора снизойти и забыть этот случай, потому что я одна…
– Страдали? И вы думаете, что меня это совсем не касается? Но даже если вам нравится терновый венец мученицы, то Жюно должен ответить нам за то, что скомпрометировал мою сестру и супругу своего давнего сотоварища по бивуакам. Вы согласны?
– Разумеется. Но поскольку скандал, по счастью, не разразился…
– Я удушил его в самом зародыше, не теряя ни секунды. Однако это не помешало Жюно упорствовать, и он сумел провиниться, даже когда вы принимали у себя в Ренси короля Вестфалии и его нареченную. Не насмехался ли он над нами? Как вам кажется?
– Мне не кажется, я знаю, сир, что Жюно питает к вам чувство, близкое к обожествлению. Тогда как великая герцогиня Берга является родной сестрой вашего императорского величества… Возможно, выглядит это глупо…
Наполеон прервал прогулку по кабинету и взглянул на гостью округлившимися от изумления глазами.
