– Что ж, это почти одно и то же. Успокойся. Я напишу ему обстоятельное письмо.
Он потрепал Лауру за ушко и вернулся к письменному столу.
– Полагаю, курьер, который привез эту жалобу еще не умчался обратно в Лиссабон?
– Он отправится туда только завтра утром. Он выбился из сил.
– Прежде чем туда ехать, пусть заедет в Тюильри и спросит Дюрока. Я напишу Жюно, что хочу его видеть королем. Думаю, ему это понравится. Он сможет называть меня кузеном. «Ну что?» – как любит говорить Тайеран[34].
Камень упал с души Лауры, и она облегченно вздохнула.
– Если речь обо мне, я предпочитаю оставаться тем, что есть: верным другом вашего величества. Мне уже приходилось видеть, как обращается император с дамами своего семейства…
– На всякий случай закажите себе диадему… С камнями, которые получили из Португалии. В любом случае она может вам понадобиться и очень вам пойдет[35].
Надеясь, что муж ее успокоился, Лаура посвятила себя заботам о детях и вернулась к привычной светской жизни под дружеским покровительством де Нарбонна, который был счастлив вернувшейся к ней веселости. Она купила себе новые платья и отдала оправить несколько присланных Жюно рубинов. И была счастлива услышать от Фонсье, своего ювелира, что они великолепны. Затем Лаура устроила парадный обед и бал в Ренси, на котором присутствовал, разумеется, де Нарбонн и… мать императора! Она согласилась прогостить в Ренси три дня, и Лаура очень обрадовалась.
Зато она не обрадовалась Каролине, которая явилась на бал без приглашения. Став отныне королевой Неаполя, Каролина наслаждалась почестями и особыми реверансами, положенными иностранным королевам. Хозяйка дома была вне себя, увидев не только двор, приехавший с Каролиной, но еще графа фон Меттерниха, которого не видела у себя давным-давно и который очень ее этим задел. Меттерних, судя по всему, был очень дружен с новоиспеченным королевским величеством.
Когда он склонился к руке мадам Жюно, она ограничилась протокольным приветствием и холодно уронила:
– Император Австрии задержал ваше сиятельство, кажется, дольше, чем предполагалось.
Граф и рта не успел раскрыть, как вместо него ответила Каролина:
– Он провел в Вене всего несколько дней, но, поскольку я стала королевой, мне понадобился просвещенный наставник, дабы преподать мне этикет, положенный моему сану. И я взяла его на службу!
– Дневную и ночную, я думаю. – Лаура была вне себя и не помышляла об осторожности. – Так почему бы вашему величеству не распорядиться им и у меня в доме? Королевы, как известно, повсюду у себя.
После этих слов Лаура повернулась и пошла навстречу Екатерине Вестфальской, которая как раз вошла вместе со своим мужем Жеромом. К этой молодой паре Лаура испытывала дружеские чувства, она не заметила, как побледнел австрийский посол.
Праздник вынуждал Лауру играть роль счастливой хозяйки дома, но она вдруг опустилась в кресло и расплакалась. Де Нарбонн стоял подле нее, молча наблюдая за внезапным взрывом горя, смешанного с яростью.
Понимая, что ей захочется поговорить о своем душевном состоянии, граф взял табурет, сел напротив и взял ее руки, теребившие кружевной платочек.
– Дорогая моя Лаура, вы изменились в лице, как только перед вами появилась Каролина, но вы видитесь не в первый раз, значит, была еще какая-то причина для огорчения.
– Я ненавижу ее манеру приезжать ко мне без предупреждения! Это гнусно, в конце концов.
– Да нет, совсем не гнусно, это по-каролински, и тут ничего не поделаешь. Что можете вы, если даже мадам Кампан даром потеряла с ней время? Удивило меня, что Меттерних позволил ей собой манипулировать. Могу голову дать на отсечение, что он влюблен в вас.
– Интересный способ ко мне приблизиться.
– А как вы хотите, чтобы он действовал? Если бы он приехал один, вы бы приняли его?
– Думаю, приняла бы. Он же попросил у меня разрешения приезжать меня навещать, когда мы танцевали несколько месяцев тому назад. Она, должно быть, догадалась – бог знает как? – и поспешила завладеть им. И он не противился. Точно так же, как Жюно! Вот уж поистине неотразимая!
– Не поистине, а по внушению, умеет убедить, будто так оно и есть. К тому же сестра императора.
– Про сестру мне все время пел Жюно!
Лаура резким движением вскочила с кресла и ринулась было вперед, так что шлейф заклубился.
Нарбонн тоже встал и остановил Лауру, положив ей руки на плечи.
– Успокойтесь, пожалуйста, и выслушайте меня. А главное, будьте правдивы. У вас есть чувство к прекрасному посланнику?
– Что за вопрос? Нет!
– Могу я вам напомнить, что вы обещали быть искренней?
Лаура постаралась освободиться, но де Нарбонн держал ее крепко. Лаура гневно фыркнула – что было совсем не изящно, зато откровенно и для Нарбонна красноречиво.
– Вы невозможный человек! Хорошо! Могу сознаться, когда мы танцевали с ним до отъезда в Вену, он дал мне понять, что я ему нравлюсь и… даже больше. Мне… Мне было это приятно. Остальное вы знаете. Точнее, отсутствие остального.
