– Вы хотите сказать, что он женился на мне, несмотря на частицу «де»? Да, для этого ему нужно было полюбить.
– Ему это было нетрудно. Вы само очарование, – с неподдельным восхищением сказала Лаура.
– Вы мне льстите. Ланн, как и ваш Жюно, солдат революции, что не помешало ему участвовать во всех военных кампаниях империи, потому что он любит Францию, но его девиз «Свобода». И он не всегда согласен с императором. Я не удивлюсь, если он, вернувшись, не приедет его благодарить.
– Лучше бы поблагодарил.
– Мне бы этого хотелось. Но он способен заявить в лицо, что на географической карте Монтебелло пустое место, тогда как имя Жана Ланна не пустой звук для всей Великой армии. Точно так же, как имена Жюно, Ней, Бертье и другие. Награждение напоминает маскарад. А вернее, раздачу премий в школе Кампан. Нас прячут под пышными именами.
Лаура была согласна со своей собеседницей, но в глубине души знала, что Александр обрадуется. И если вспомнить Каролину… Пусть они и теперь не на равных, однако расстояние уменьшилось…
Обычно воскресные семейные вечера заканчивались рано, и никто не сожалел об этом, потому что все или смертельно скучали, или ссорились. Не вступали в схватки только Жером и его новая супруга. Молодые прекрасно между собой поладили, к великой радости ее высочества Матери, которая терпеть не могла, когда ссорились ее дети. И еще она терпеть не могла императрицу. Зато новоявленный король Вестфалии с первого знакомства с Жозефиной встал на ее сторону. Гостя в Париже, он всегда садился рядом с ней, уезжая, писал ей, называя «милая сестричка». Его дружба очень согревала Жозефину именно сейчас, когда все чаще и чаще возникали слухи о разводе.
В кружке, собиравшемся вокруг императрицы, обычно бывала и Лаура. Она любила Жозефину и сочувствовала ей из-за стольких недоброжелательных родственников. Еще ей нравилось злить Каролину, которая в этом кругу не имела веса. Наполеон же, как всякий муж, чья совесть нечиста, одарял благосклонностью тех, кто выказывал его жене почтение и приязнь.
Ужин кончился, двери столовой распахнулись, и все придворные устремились в зал, торопясь узнать побольше о столь неожиданном возвышении. Когда де Нарбонн и Талейран подошли поздороваться с императрицей, возле нее стояли Лаура и госпожа де Ремюза.
– Мы надеемся, ваше величество соизволит принять наши поздравления с нововведением, которое воссоединит старую Францию с новой. Это достойное воздаяние за славу, которой эти люди овеяли Францию, – начал де Нарбонн.
– К сожалению, я не имею к этому ни малейшего отношения, – отвечала Жозефина. – И спрашиваю себя, как отнесется к этому сен-жерменское предместье и старинная аристократия?
– На этот вопрос ее величество может ответить сама. Разве виконтесса де Богарне не принадлежит к аристократии?
– Не настолько, чтобы чувствовать себя настоящей аристократкой.
– Неужели? Несмотря на гибель первого супруга на эшафоте? Несмотря на то что ваше величество избежало гибели только чудом?
– Только чудом, господин де Нарбонн, – согласилась мелодичным голосом креолка. – Я рада, что император наконец осуществил свой давний замысел, и осуществил его благодаря миру, заключенному в Тильзите. Рада и миру, и наградам.
– Вы можете поздравить и самого императора, – заговорила новоявленная герцогиня. – Он идет к нам, но вид у него не такой довольный, как нам хотелось бы.
– Вид у него крайне недовольный, – шепнула встревоженно Жозефина.
Заложив одну руку за борт жилета, другую за спину, Наполеон шел к ним по залу скорым шагом среди поклонов и реверансов.
– Тайеран! Ваш род известен со времен Гуго Капета, и вы тоже разобижены, как тут некоторые?
– Разобижен? С какой стати? Я теперь дважды князь, а княжества лишними не бывают. Разумеется, с бывшими князьями мы говорим на разных языках. Но что тут поделаешь? На войне как на войне.
– Надеюсь, мы теперь не воюем, – отважилась тихо сказать Лаура. – Или мне приснилось, что два государя сели по обе стороны стола на плоту посреди реки и решили подписать мирный договор?
– Так оно и было! Но договор наш касался континентальной Европы, а Англия, к несчастью, остров. Быть может, она поймет это яснее, когда ее ничего больше не будет связывать с Большой землей.
– А это возможно? – поинтересовался Талейран.
– Об этом мы поговорим в другой раз. Не будем докучать императрице и… госпоже герцогине д’Абрантес.
Новый титул, произнесенный его создателем, заставил радостно засиять глаза Лауры, и тень с лица Наполеона сбежала. Жозефина весело добавила:
– Я слышала, что ваш титул называют самым красивым.
Де Нарбонн поддержал императрицу.
– Я полностью с вами согласен, ваше величество! Как кстати Жюно завоевал этот португальский город! И вот теперь он герцог. Уверен, он будет рад.
Жюно пришел в восторг. Курьерам пришлось потрудиться, они ездили туда и обратно, так как герцог был всерьез озабочен своим гербом. Наконец остановились на следующем:
