– На Эсслинген, например. Я вас понимаю: в сражении не до красот пейзажа. А Эсслинген, обагренный кровью Ланна…
– Надеюсь, вы не считаете, что это придало ему особую красоту? Я не замечал за вами жестокости, госпожа герцогиня, – оскорбился Массена.
– Нет, я вспомнила о нем с состраданием. И счастлива, что встретила друга в этой разоренной стране. Прекрасно знаю, что вы носите все ваши титулы заслуженно и что вы принимали участие во всех кампаниях императора, и поэтому хочу вас спросить, почему Наполеон, прежде чем наслаждаться столь сладким медовым месяцем, решил любой ценой разорить Испанию и Португалию, которые ничем ему не угрожали? Почему затеял это именно тогда, когда подписал долгожданный мирный договор? Во Франции праздновали мир, а здесь в это время умирали от холода зимой, от жары летом, ожидая смерти от голода или от ножа партизан. Сколько пало несчастных, похороненных где придется. Император заботится всеми силами о наследнике, но подумал ли он хоть минуту об осиротевших детях, умирающих от истощения, как тот младенец, которого мы нашли с Аделиной? Этому повезло, мы выходили его и отдали в монастырь к сестрам, заплатив за его содержание хотя бы на несколько лет вперед. Своего я буду растить на шелке и в бархате… Но я спасла хотя бы одного на этой проклятой земле!
Охваченная гневом и волнением, Лаура расхаживала взад и вперед по гостиной, сложив на груди руки. Массена смотрел на нее сначала с удивлением, но постепенно проникся пониманием и сочувствием.
– Моя дорогая Лаура, позвольте мне эту фамильярность, поскольку я спокойно мог бы быть вашим отцом, – забудьте на время о вашем благородном сердце и займитесь всецело вашим ребенком. Отныне я чувствую его уже членом моей семьи. Я не могу считать вас неправой, но…
В эту минуту Жюно ворвался – иначе он не умел – в гостиную. Но жена даже не заметила его вторжения и продолжала ходить взад и вперед.
– Что с ней такое? – спросил обеспокоенный Жюно маршала, наклонившись к нему.
– Она пожелала, чтобы я рассказал ей о бракосочетании императора.
– И что же?
Массена неопределенно махнул рукой.
– Ну а дальше… Ее расстроил контраст: наши местные ужасы и Париж, в котором праздник следует за праздником…
Лаура ждала от Жюно пламенной речи о непогрешимости императора – в политике, на войне и вообще всегда и всюду, которая поставила бы на место Массена, но Жюно ограничился пожатием плеч, налил себе стакан воды, выпил одним глотком и со вздохом сказал:
– Конечно, и я предпочел бы праздновать вместе со всеми. Империи нужен наследник, тогда отдохнем и мы.
Округлив глаза, Лаура повторила по слогам:
– От-дох-нем? Ты все еще веришь в Деда Мороза, дружок? Никогда! Ты меня слышишь? Никогда он не даст нам отдохнуть, потому что всегда будет кусок земли, который нужно будет завоевывать. И если не мешать ему, он доведет нас до Индии, как Александр Великий.
Жюно повернул к жене усталое лицо со свежим шрамом, говорившим о недавнем ранении.
– Вполне возможно, что ты права. Помнится, давным-давно, когда он делился со мной своими планами на будущее и даже мечтами, он упоминал имя величайшего завоевателя всех времен и народов. Но если он в самом деле этого хочет…
Жюно покорно махнул рукой.
Лаура, взявшаяся вновь за вышивание – она вышивала слюнявчик для будущего малыша, – вздрогнула, услышав слова мужа, укололась иглой и сунула палец в рот, боясь запачкать кровью тонкий батист.
– Может, он желает кругосветного путешествия? А идиотки вроде меня будут в это время рожать детей, у которых не будет другого будущего, кроме как погибнуть где-нибудь в Азии? Или еще где-нибудь подальше. А не лучше ли вместо бредовых прожектов попробовать наладить порядок у себя в стране?
– Лаура! – повысил голос Жюно. – Ты прекрасно знаешь, что я не выношу ни малейшей критики в его адрес! Он великий человек и, естественно, смотрит на вещи не так, как…
– Именно это я и ставлю ему в вину: я не вижу причины изнурять в этой разграбленной стране кучу юных солдат…
– И старых тоже, – прибавил Массена.
– Которые были бы гораздо счастливее в Париже, приглашая красивых дам на празднества в честь его бредового брака.
– Почему это
– Он мог бы найти себе жену и не в Вене. В Москве, например, в царском семействе, с главой которого они прекрасно договорились в Тильзите. Что ни говорите, но все это вместе кажется мне страшной ошибкой!
– Лаура, не серди меня! – уже рассерженно сказал Жюно. – Ты должна знать…
– Она не далека от истины, дорогой друг, – подхватил Массена. – Можете вы мне сказать, почему мы здесь завязли? Не старайтесь, ответ короток – все дело в нем!
– Что вы имеете в виду?
