Можно, вероятно, сказать, что иногда имеются оправданные мотивы фальсификаций исторических источников, например, когда речь идет о спасении человеческих жизней. Но это – редчайшее исключение. Куда чаще «благородство» мотивов подделок оборачивается неприкрытым жульничеством.
В 1989 г. в журнале «Молодая гвардия» член Союза журналистов, кандидат экономических наук В. Литов опубликовал запись бесед, которые он вел в 1980 – 1981 гг. с одним из руководителей сельского хозяйства страны в 1938 – 1958 гг. И. А. Бенедиктовым, умершим в 1983 г. «Я оставил все как есть, все, как он говорил в то время, когда мне приходилось с ним встречаться», – заверял читателей журналист 10. Запись бесед поражала пространной, откровенной, хотя и достаточно схематической апологией И. В. Сталина и сталинизма. В послесловии заместитель главного редактора журнала В. Горбачев, давая оценку публикации Литова, писал: «Материал этот читается на одном дыхании. Подкупает искренность собеседников. Захватывает напряжение их мысли… У меня почти нет сомнений, что так называемые экстремисты из "средств быстрого реагирования" примут данную публикацию, которой не нашлось места на страницах наших изданий в годы застоя, в штыки. Уж что-что, а их предвзятость очевидна и легко предсказуема. Скорее всего, они начнут приклеивать ярлыки сталинистов и журналу, и его читателям…»
Рано или поздно фальсификатор исторических источников, как правило, неизбежно бывает разоблачен, тем более когда речь идет о столь неискусных подлогах, как названные «беседы». При всем «напряжении мысли» Литов не учел, что у Бенедиктова окажутся живые родственники – брат и племянница. Они и разоблачили фальшивку, а заодно добились у ее автора признания: «свой подлог пытался оправдать "высшими целями" – страстным желанием возродить некоторые прежние идеалы»11.
Очевидно, что такими же «высшими целями», но с противоположным знаком руководствовался и пока безымянный автор (или авторы) подделки, призванной развенчать Сталина как политического деятеля, «документально» подтвердив слухи о его связях с царской охранкой. Совсем недавно неблагодарную задачу пропаганды этой фальшивки взяли на себя даже маститые ученые12, что вызвало необходимость аргументированного выступления специалистов, показавших механизм и приемы подлога13.
Уже из приведенных примеров, которые можно было бы продолжить, читатель, надеемся, поймет, что за фальсификацией источников скрываются вещи в высшей степени серьезные. «Древностелюбивые проказы» – отнюдь не всегда проделки шутников, не забава праздности или игрушка для ума. Именно это обстоятельство объясняет решение автора написать книгу о подделках исторических источников.
Читатель вправе уже с самого начала иметь представление о том, что и как автор хочет рассказать в ней. В этой связи хотелось бы обратить внимание на несколько принципиальных подходов автора к изложению истории и анализу подделок русских исторических источников в XVIII – первой половине XIX в.
Многие фальсификации этого времени, разоблаченные и осмеянные уже в первые годы их существования или значительно позже, сегодня обоснованно исключены из нашего обихода. Вместе с разоблачениями исчезала память о них. Сейчас, как правило, даже профессиональные исследователи могут вспомнить лишь о подделках, непосредственно связанных со сферой их научных интересов. В то же время ряд подделок, несмотря на уничтожающую критику, дожил и до наших дней, ложно ориентируя неподготовленного читателя, служа поводом для сенсационных «открытий», порождая самые фантастические домыслы недобросовестных популяризаторов исторических знаний. Следовательно, даже простое перечисление таких фальшивок было бы уже делом полезным, лишая сегодня ложные сенсации самой их основы.
Любая фальсификация исторического источника является не просто результатом в той или иной степени удачной или неудачной фантазии ее автора. Подделка, как бы неискусна она ни была, появляется не случайно. Свое изделие автор представляет подчас как главное, решающее «доказательство», с помощью которого он стремится убедить современников и потомков (а иногда, по странным причудам характера, и себя) в истинности своих представлений о прошлом и настоящем, воздействовать вымышленными фактами прошлого на их умы и чувства. В этом смысле можно сказать, что во всякой подделке исторического источника как вымысле есть правда – правда самого вымысла. Выявление мотивов, которыми руководствовался изготовитель подделки, позволяет включить ее в круг проблем, волновавших его современников, обнаружить совершенно новые или дополнительные штрихи в истории общественного движения эпохи. Подделка – это тоже исторический источник, относящийся, однако, не к времени, о котором в ней рассказывается, а ко времени ее изготовления.