Речь Грозного на Лобном месте в 1550 г. из Хрущевского списка Степенной книги казалась в начале XIX в. настолько важным и не подверженным сомнениям источником, что была включена даже во вторую часть авторитетнейшей в то время публикации – «Собрания государственных грамот и договоров», подготовленную сотрудниками архива, где хранился список Степенной книги. Здесь она названа «воззванием» и трактуется как документ, имевший в середине XVI в. общегосударственное значение, – «О прекращении вопиющих притеснений, налогов и несправедливостей, в судах укоренившихся, от управления государством бояр, в продолжении малолетства государева; о строгом наказании за подобные впредь злодеяния и о пожаловании в окольничий Алексея Адашева для принятия челобитен от обидимых и для защиты немощных от руки сильных»5. Как видим, заголовок, данный источнику в «Собрании», так же как и у Карамзина, подчеркивал серьезность и важность намерений самодержавной власти в середине XVI в. устранить всевозможные злоупотребления, которые распространились во время малолетства Ивана Грозного. Правда, в отличие от Карамзина, издатели «Собрания» оказались более внимательными к палеографической стороне Хрущевского списка Степенной книги, впервые указав, что «воззвание» публикует – ся ими по списку, то есть отметили, что листы, на которых рассказывалось о речи Грозного, представляли собой копии неизвестного им оригинала.
Освященная авторитетом Карамзина и «Собрания», речь Грозного с тех пор в течение долгого времени рассматривалась как важный, хотя и не во всем ясный источник сведений о начале реформ середины XVI в. Ее, например, безусловно принимали историки С. М. Соловьев, К. Н. Бестужев-Рюмин6, активно поддерживали потомки последнего владельца рукописи Степенной книги – Хрущева, связывая с одним из своих предков даже саму запись речи Грозного. Такое отношение к памятнику объяснялось и тем, что после Карамзина и издания в «Собрании» никто не обращался непосредственно к оригиналу – рукописи, хранившейся в Московском архиве Коллегии иностранных дел. Особые обстоятельства созыва этого собора, казалось, подтверждали идею о том, что в России самодержавная власть в борьбе с боярством пыталась использовать земское представительство.
Первым усомнился в речи Грозного В. О. Ключевский. Однако и он, отметив наличие в ней противоречий с показаниями других источников, в целом не решился признать ее полностью недостоверной, а тем более фальсифицированной. По его мнению, собор 1550 г. с речью на нем Ивана Грозного – это «потерянный факт» в политической истории России XVI в. из-за искажения известий о нем в Хрущевском списке Степенной книги7. Близкую точку зрения высказал и Н. П. Лихачев. Не сомневаясь, что такой эпизод в русской истории середины XVI в. имел место, он лишь сожалел о его «искажении» в единственном дошедшем до нас списке, повествующем об этом8.
Перелом в отношении к фактам, изложенным в Хрущевской Степенной книге, произошел несколько позже и оказался связанным со статьями С. Ф. Платонова и его ученика П. Г. Васенко. Правда, и Платонов не избежал влияния общераспространенной точки зрения. В своей статье 1883 г. «Заметки по истории московских соборов» он еще не сомневался в подлинности речи Грозного на соборе 1550 г., равно как и в реальности самого собора9. Но уже в статье, опубликованной в 1900 г., Платонов решительно отрицает подлинность речи Грозного в записи по Хрущевскому списку Степенной книги. Аргументы Платонова сводились к следующему. Во-первых, историческая ситуация 1550 г. не дает основания утверждать, что такой собор должен был произойти и на нем пришлось выступить Грозному. Во-вторых, речь Грозного нам известна из одного, сравнительно позднего списка, каким является Степенная книга Хрущева. Впервые после многих лет обратившись к оригиналу Хрущевского списка Степенной книги, Платонов обнаружил, что запись речи в нем находится на вставных листах более позднего, чем весь список Степенной книги, времени. По мнению Платонова, интерполяция этих листов с речью произошла в период между концом XVII в. – 1742 г.10
Выводы Платонова были развиты Васенко11. Знаменитая речь Грозного оказалась написанной на бумаге, отличной от остальной части рукописи Степенной, к тому же листы с речью были вставлены позднее, вместо удаленных из рукописи оригинальных листов. Почерк вставных листов резко отличался от почерка всей рукописи.