Убегая из мятежного города, разрушаемого королевскими солдатами, герои в поисках спасения отправляются на север, чтобы отыскать руины древнего имперского города Фанкор-Зора, где, если верить легендам, тысячу с лишним лет назад нашли спасение уцелевшие после жестокой религиозной войны маги. Пустующий город видится друзьям единственным спасением. Они не знают, что найдут в городе, как не знают и того, что за ними уже отправлена погоня.
Семнадцатилетний оруженосец Армин Де Аленнуа сидел за массивной дубовой партой и клевал носом. Сегодня был миакс, четвертый день декады, а это значило, что с самого утра толстый отец Венанций будет читать старшим послушникам, готовящимся к посвящению в рыцари, житие Пророка Рикварда. «Составленное Верным Руфусом в тридцать седьмом году Эры Пророка», как он всегда важно напоминал. Юноша подавил зевок и быстро обернулся — посмотреть, не заметил ли кто святотатства. За такое можно было и прокторской линейки отведать.
Армину повезло. Пухлый отец Венанций, величаво придерживая край жреческой робы двумя пальцами, как знатные дамы придерживают свои платья, занял место на кафедре и нараспев начал:
— Про Ри̇кварда же, Пророка Нашего, именуемого также Гласом Единого, доподлинно известно следующее. Был родом он из народа э̇вери, рожден на берегах озера Гре̇йвелден. Считают также, что Пророк Риквард был знатного происхождения и был сыном тана эвери, Гаэнба̇льда и жены его Рико̇̇лы.
Рассказывали о нем, что с самых ранних лет Риквард восхищался прекрасным миром вокруг себя — чистыми водами озера, ясным голубым небом, золотыми нивами, изумрудными лугами, на которых вольно резвились табуны диких коней. Тогда же Рикола, его мать, рассказала ему о Едином, и Наш Пророк полюбил Его всей душой за то, что Он создал для людей такой прекрасный мир. И с тех пор не было ни дня, чтобы Риквард не начинал и не заканчивал его с благодарственной молитвы Единому Творцу.
Справа от Армина послышался вскрик. Кто-то, похоже, все-таки задремал, и его застукал проктор с линейкой. Жрец, даже если и заметил это, то никак не отреагировал. Он продолжал читать в том же темпе:
— Известно, что когда нашему Пророку исполнилось семь лет, один из Великих Магистров империи Ристерос, чародей именем Ир-Вара̇д, взял Рикварда из родного дома как раба. Отец и мать Пророка были раздавлены своим горем, но противиться могущественному магу они не смели. Риквард же утешал их, говоря, что на все Воля Единого, и что он верит, что Единый его не оставит.
Армину вдруг отчетливо представился этот Ир-Варад. Он был такой же толстый, как Венанций, и с такими же мясистыми и влажными от слюны малиновыми губами. Только роба на нем не коричневая, а пурпурная, шелковая, расшитая золотом. Такие носили маги Древней Империи. Ир-Варад-Венанций тычет пухлым пальцем в худенького светловолосого мальчика и говорит: «Хочу вот этого». И вот уже стражники вырывают плачущего ребенка из объятий безутешной матери.
— И тогда сраженные горем своим Гаэнбальд и Рикола возопили: «О Единый Творец, за что оставил Ты нас? Доколе детей наших будут уводить, как скот, в чужую землю? Доколе нашими людьми будут бесстыдно торговать на рынках?»
И услышали Гаэнбальд и Рикола Глас небесный. И было сказано им: «Не печальтесь о сыне вашем. Верьте, и станет он великим и спасется сам из неволи и спасет многих».
Известно также, что Пророк наш Риквард попал в рабство к Ир-Вараду не один. Была среди новых невольников магистра девочка именем Рианнон, одних с Пророком лет. И пока везли их на корабле в столицу империи Ристерос, Риквард и Рианнон успели подружиться.
Отец Венанций сделал паузу и облизнул пересохшие губы. Армин и сам не мог бы объяснить, почему эта привычка жреца вызывает у него содрогание и подкатывающую к горлу волну тошноты. Юношу, как всегда, передернуло. Он отвернулся.
— Рассказывают, что магистр Ир-Варад был жестоким хозяином. Обнаружил он у Рианнон способности к магии и пожелал выучить юную рабыню всему, что знал сам. И когда магистр подозревал Рианнон в нерадивости, бил он ее по лицу и морил голодом. Из нашего Пророка же возжелал Ир-Варад сделать гладиатора, дабы тот поединками увеселял его гостей, и велел обучать его воинскому искусству. И когда считал Ир-Варад, что Риквард ленится на занятиях и противится урокам, приказывал он бить того плетьми и привязывать к столбу на палящем солнце.
Воображение Армина живо рисовало ему все эти картины. Вот несчастный Пророк стоит на солнцепеке, его руки вытянуты, он прикован к верхушке столба за запястья. На его спине — следы плетей. Рядом — кувшин с прохладной водой, но никто не решается напоить Рикварда, чтобы самому не оказаться на его месте. Отец Венанций между тем продолжал:
— Когда же исполнилось обоим по двадцать лет, решил Ир-Варад устроить для своих друзей праздник. И пожелал он, чтобы Рианнон и Риквард сошлись в поединке, чтобы посмотреть, кто окажется сильнее — маг или воин. И пообещал он победителю свободу и хорошую награду, но только при одном условии — выигравший должен убить проигравшего.