– Молодую, красивую, хорошо образованную, мужественную, словом молодца-бабу.
– И ей надо рассказать о наших планах?
– А нет, нет, что выдумали! Самая то и есть штука в том, чтоб она нам была полезна, не подозревая об нашем пронырстве.
Шарль с минуту размышлял.
– Знаю, что надо, – сказал он.
Всю ночь напролет наши господа разговаривали при бивуачном огне. Это долгое бодрствование прошло в обсуждении дерзкого плана похищения сокровища Дюбарри из рук двух укравших его.
На рассвете шуан распустил своих людей по их хижинам. Пока он раздавал приказания, Барассен внимательно следил за ним. «Кажется, – размышлял он, – мне пойдет в прок разговор, который я подслушал в регистратуре Консьержери, когда лицемеры так хорошо подсмеялись над бедной графиней».
Его размышления были прерваны похлопыванием по плечу и словами:
– Что же, товарищ! Я думаю, что дал вам добрый совет вступить к нам, когда вы красовались с петлей на шее?
– Хм, хм! – презрительно произнес Барассен, который, узнав Ангелочка, решил вытянуть у него некоторые сведения о вожде шуанов. – Хм, хм! Это лучше петли; но в сущности, я думаю, что напрасно польстился на одну вашу фразу.
– Какую?
– Вы мне сказали о вожде: «С ним можно немного посмеяться». Я боюсь, что это все пустые обещаня.
– Разве?
– Он, по-моему, выглядит сторожевым псом, который рычит и кусает… единственно во имя короля.
– О, – возразил Ангелочек, – начальник всегда уважит одну особу прежде короля.
– Кого же? – спросил великан, притворяясь недалеким.
– Кого еще, как не себя!
– Каково! А я вообразил, что он обожает ружье из любви к битвам… и вот! Раз теперь ничего другого не получишь, кроме пули синих, то я и спрашивал себя, откуда вы взяли, что мы еще позабавимся?
– Терпение! Дайте вождю время набрать хорошенькую шайку по его вкусу.
– Но, по-моему, и эта может-таки внушить почтение.
– О! – ответил презрительно Ангелочек. – Эти люди – дикари… настоящее стадо, которое Жан Шуан поручил нашему вождю как своему полковнику. Но, повторяю, не то увидите вы, когда Шарль понаберет с той, да с другой стороны пять десяточков молодцев… сметливых, как вы, господин Барассен.
– И как вы, господин Ангелочек, – поспешил добавить Барассен, не желая оставаться в долгу.
Ангелочек принял комплимент с тонкой улыбкой.
– Так вы думаете, что можно далеко пойти с таким вождем? Он не из тех многочисленных помешанных, у которых один девиз: «Бог и мой король»? Словом, это малый, который метит куда выше, неправда ли?
Ангелочек склонился к новому товарищу и шепнул ему:
– Если бы принцы вздумали ожидать части от его добычи для выкупа своего трона, то им, наверное, пришлось бы умереть в изгнании.
– А! – кивнул великан. – Он, видно, дальнозоркий парень.
– И вот доказательство: он принял вас в свою шайку, – сказал льстец Ангелочек.
– …А вы уже у него, – тотчас ответил Барассен.
Мошенники поклонились друг другу, обменявшись столь тонкими любезностями.
– Итак, можно надеяться в скором времени увидеть вместо этих диких зверей, окружавших нас нынешней ночью, крепкую шайку, собранную из храбрых людей, для которых нелепое и смешное «Бог и мой король» будет уже делом десятым.
– Совершенно справедливо. Вождю нужна только свобода, чтоб он мог найти молодцев самых отборных… настоящее сокровище.
– О! Долго ж будет он выбирать. Хорошие ребята редки теперь, когда всюду суют политику.
– Ба! – произнес Ангелочек. – Банда наберется ко времени ограбления Ренна.
Барассен быстро поднял голову.
– Так думают разграбить Ренн? – спросил он с сильным любопытством.
– Да, кажется. Шуанство, возглавленное новыми вождями, хочет заявить о себе блестящим делом. Мало-помалу вокруг Ренна стянутся все силы и наступит день, когда мы завладеем слабо защищенным городом.
– И будем грабить? – повторил Барассен.
Ангелочек нахмурился.
– Вожди не сказали ничего точно, но нельзя же требовать, чтоб в первом переполохе милые ребята не вошли… нечаянно… к горожанам и кое-чем не позаимствовались… и не взяли бы безделушек на память о посещении.
Гигант ликовал при этом рассказе, потому что именно так он и понимал шуанство. Преданность дому Бурбонов не заботила его.
– О! – произнес он презрительно. – Ренн пребедный городишко, и синие уже награбили в нем что могли. После них рискуешь найти одних пауков в сундуках жителей.
Ангелочек покачал головой с лукавым видом.
– Неловкие эти синие! Никакого порядка в мыслях. Они воображают, что всем завладели, когда буржуа говорит им: «У меня больше ничего нет». Они не умеют развязывать им языки.
– А вы воображаете, что буржуа охотно болтает о местах, куда зарывает свои мешки?
– Да, если примутся за него с некоторой настойчивостью… если вынудят его говорить…
– Напоив сначала?
– Нет, выспрашивая, так, спокойно, у хорошенького огонька… к которому ему подвинут ноги.
– Что? – вскричал Барассен, вскочив.
Но когда прошел первый порыв удивления, плут стал важен.
– Ну, поди с вами! – повторял он. – Да знаете ли, ведь это гениальная выдумка, господин Ангелочек. Поздравляю вас.
