Мне ничего не оставалось, кроме как проверить, сквозная эта пещера или нет. Я поползла вперед, стараясь не обращать внимания на головную боль и не проходящее головокружение. Временами я останавливалась, закрывала глаза, чтобы немного прийти в себя. Возможно, периодически я теряла сознание, не знаю. Хотелось пить, но в пещере своей сумки я не обнаружила. Наверно, потеряла ее при падении… Жаль, ведь там было мое оружие, документы… Хотя какой смысл расстраиваться, если неизвестно, выживу ли я или погибну в этой пещере. Если выхода не найду – значит, в лучшем случае проживу пару дней. Нет, больше – без воды человек может прожить неделю, а я все-таки надеялась, что моя физическая подготовка сослужит мне хорошую службу, я ведь приспособлена к самым разным условиям. И не в такие переделки попадала, только сейчас меня с трудом назовешь ловким и сильным телохранителем, мастером боевых искусств. Страшно подумать, как я выгляжу со стороны – с разбитой головой (вот почему глаза не могла открыть, мешала кровь из раны), с разбитыми коленками и изодранными руками, периодически теряю сознание и толком ничего не соображаю. Интересно, сколько времени я тут провалялась, прежде чем очнулась? Понятия не имею. Все-таки очень хочется пить… Вроде в пещере должны быть подземные источники, если она глубокая. Может, повезет и я найду хотя бы немного воды?
Я дотронулась до стены. Она была влажная, я проползла довольно большое расстояние, и раз пещера уходила вглубь, значит, и воду я рано или поздно найду.
Я облизала пальцы, грязные от песка, но, по крайней мере, мне удалось хотя бы немного смочить горло. Или подумать, что я его смочила, не знаю. В голове по-прежнему отбивал марш тяжелый молоток. И еще какие-то звуки – видимо, у меня начались галлюцинации. Кажется, я слышу чьи-то стоны… Отлично, этого мне и не хватало.
Я поползла вперед. Стоны были все громче и громче. Мне показалось, что справа есть еще одно углубление, но оно оказалось чересчур узкое, не протиснешься. Да когда эти галлюцинации закончатся? Головная боль усилилась, я вроде снова ненадолго отключилась. Может, прошло больше времени – неизвестно. Временами мне казалось, что я сплю и вижу сон, все это не на самом деле. Обычно в таких случаях надо себя ущипнуть, тогда проснешься. Увы, это не помогло. Я не спала, кошмар был наяву.
Нещадно болели колени – я и так сильно разодрала кожу, а вдобавок ко всему еще и ползла, травмируя их еще больше. Фонарик светил все слабее и слабее, видимо, садилась батарейка. Скоро он окончательно перестанет светить, и я окажусь в кромешной темноте.
Как в гробу.
Вспоминались истории о заживо погребенных людях, сейчас мои ощущения совпадали с тем, что переживали эти бедолаги. Хотя пещера и оказалась довольно протяженной и у меня пока еще имелся источник света, чувствовала я себя так, словно меня похоронили. Ни в коем случае нельзя поддаваться панике, я ведь всегда была здравомыслящей и хладнокровной, именно эти качества помогали мне выжить тогда, когда это казалось невозможным. Но сейчас… сейчас мое хладнокровие покидало меня. Я была близка к отчаянию. Мне не хотелось умирать.
И эти стоны, изматывающие стоны, когда же они прекратятся? Или я схожу с ума?
Я попыталась разглядеть хоть что-то впереди. Лучше бы этого не делала – к слуховым галлюцинациям добавились еще и зрительные. Мне показалось, что там, впереди, кто-то есть. Хорошо еще, что не в белом саване – интересно, что видят люди, которые сходят с ума? Призраков? Мертвецов? Собственную смерть в виде старухи с косой? Глупость какая…
Внезапно на ум пришла та глупая страшилка, рассказанная вчера у костра. Легенда о белом спелеологе… Неужели это правда? Нет, ну какие призраки, какие привидения! Я же разумный, здравомыслящий человек, в подобную чушь не верю! Но сейчас, в мрачной темноте, которую тусклый свет фонарика делал только еще более пугающей, оживали все потаенные страхи, запрятанные в глубины подсознания. Меня сковал необъяснимый, первобытный ужас перед неизвестным.
Превозмогая свой страх, я подползла ближе. Стоны раздавались совсем рядом, и я не сразу поняла, что это не галлюцинации. Впереди я отчетливо увидела человека. Связанного по рукам и ногам какой-то веревкой. Этот человек стонал и был еще жив.
Я посветила фонариком на лицо бедолаги. Окровавленное, в синяках и царапинах, оно было до боли знакомым. Во рту – кляп, глаза открыты и смотрят прямо на меня. В них – ужас и безумие.
Я собрала последние силы и вытащила кляп изо рта Даши. По ее щекам текли слезы. Я попыталась порвать веревки, но сделать этого не смогла – руки словно не принадлежали мне. В карманах не было даже ножа, почему я не взяла с собой перочинный ножик? Надо как-то развязать веревки, узлы слишком тугие…
– Даша, что случилось? Кто тебя связал? – я кое-как выдавила из себя членораздельные фразы. Надеюсь, они прозвучали так же, как и в моей голове, и я не сказала нечто непонятное.
– Он… – Девушка едва ворочала языком. – Он… он убьет нас! Беги!
– Кто? – Узел наконец-то поддался, я развязала руки несчастной.
