Продолжая обнимать, постоял несколько мгновений, уткнувшись ей в макушку, а потом его ладони легли на плечи, потянув ткань. Спустя некоторое время Сеньора удобно устроилась между ног Рена, спиной прижавшись к его груди, одна его рука накрыла розовое полушарие, рассеянно поглаживая розовый сосок, а второй он держал кувшин с вином. Одежды на них, естественно, уже не было, и Дама наслаждалась этим ощущением, её пальчики неторопливо блуждали по ноге Лоренцо.
— Чезаре тебя точно не выследит? — лениво поинтересовалась она, находя удовольствие в этом послевкусии, когда в теле ещё осталась нега от недавнего наслаждения, и ласки приносят всего лишь приятное тепло и какую-то щемящую нежность.
— Его люди думают, что я сижу и выпиваю в таверне неподалёку от моей гостиницы, — невозмутимо отозвался Рен, отхлебнув из кувшина, и отставил его на тумбочку рядом с кроватью. — Иллюзии мне всегда отлично удавались, а там достаточно народу, чтобы проделать этот трюк незаметно. Но скорее всего, я уже ушёл оттуда, — со смешком добавил он и тихонько погладил щёку Дамы. — И Чезаре наверняка в ярости от того, что я его провёл.
Женщина улыбнулась и вдруг потёрлась о пальцы Кастелли, прижавшись к нему спиной. Было что-то особенно интимное в том, чтобы вот так лежать вместе, обнажёнными, и болтать, обсуждая совместные дела. «Совместные?..» Мысль одновременно напугала и обрадовала, Даму охватило странное ощущение, которое она до сих пор не испытывала ни с одним мужчиной. Единение. С Лоренцо
— Знаешь, у меня странное чувство, как будто я тебя давно знаю, — неожиданно произнёс Рен негромко, без всякой весёлости, и сердце Дамы пропустило удар.
Живо вспомнилось туманное предсказание дриады… Не время пока для таких разговоров, не время. Она пошевелилась, потянулась к кувшину на тумбочке и перевела тему:
— Ты говорил, тебе должны сказать, кому принадлежит тот палаццо, — сказала Дама, приложившись к кувшину.
Лоренцо тихо фыркнул ей в растрёпанную макушку, явно поняв её манёвр, и к собственному удивлению, Сеньора почувствовала, как потеплели щёки.
— Принадлежит семье Санти, но я не помню никого в их семье по имени Джованна или Марко, — тем не менее, невозмутимо ответил он, снова обняв любовницу и поглаживая пальцами теперь уже её животик. — А родословную меня в своё время заставляли зубрить крепко, — хмыкнул Лоренцо.
— Я могу узнать, кто сейчас там живёт, — оживилась Дама и, чуть подвинувшись, повернула голову, посмотрев на Рена.
— Это было бы очень кстати, — не удержавшись, он наклонился и звонко чмокнул приоткрытые, влажные губы.
— Отлично, — женщина довольно улыбнулась и кивнула. — Рен, если завтра у тебя появится возможность избавиться от клятвы рода, ты оставишь это расследование? — задумчиво спросила вдруг Дама.
Рука Лоренцо замерла, Сеньора ощутила, как тяжело стукнулось сердце Кастелли о рёбра.
— Вообще, очень хочется, — медленно ответил он, и лишь хрипловатые нотки выдавали волнение Рена. — Пусть Чезаре и Родриго сами разбираются со своим заговором, я даже за деньги не хочу больше работать на них. А что, правда, поможешь завтра? — осторожно переспросил Лоренцо, его пальцы словно в задумчивости скользнули около самых тёмно-рыжих завитков внизу живота Дамы.
— М-м, — она чуть сдвинулась, устроившись поудобнее на обнимавшей её руке и чуть отвела ногу в сторону, не возражая против действий Лоренцо. — Я не желаю во время наших встреч думать ещё и об этом гадком Чезаре, — Дама сморщила носик, в её голосе прозвучало раздражение. — Так что, я хочу, чтобы он перестал дышать тебе в затылок и считать, будто я работаю на заговорщиков, — она фыркнула и закатила глаза. — Ну и, я же обещала помочь, — тише добавила Дама и подняла голову, встретившись с Лоренцо взглядом.
Он помолчал, потом наклонился и нежно прижался к приглашающе приоткрытым губам, а его пальцы уверенно скользнули дальше, погрузившись в мягкое лоно. Женина едва слышно вздохнула, слегка выгнулась навстречу и закинула руку Рену на шею, прижимая ближе и с готовностью ответив на тягучий, неторопливый поцелуй. Первый порыв страсти прошёл, и хотелось вот такой нежности, томности, от которых перехватывало дыхание и сердце заходилось в сумасшедшем перестуке, грозя выпорхнуть из груди. И совсем не хотелось больше о делах разговаривать, тем более, всё важное они уже обсудили… Ладонь Рена накрыла упругое полушарие, большой палец обвёл красноречиво напрягшийся сосок, и Дама почувствовала, что Кастелли вполне готов продолжить: в бедро ей упиралось твёрдое и недвусмысленное доказательство.
