Церковь на Покровке была снесена в 1936 году якобы из-за того, что мешала городскому транспорту. Снесена по личному распоряжению того самого «главного разрушителя», который ездил на «линкольне» по Покровке на службу: она мозолила ему глаза. Несколько московских архитекторов добились разрешения обследовать ее и зафиксировать на фотографиях до слома. При этом было обнаружено уникальное перекрытие сводов, создавшее чудесную, неповторимую акустику. А над входом в церковь на храмовой доске прочли архитекторы надпись, скромно уведомлявшую потомков, что строил невиданной красоты и звучности храм «крепостной Петрушка Потапов с братией».
Безумный максимализм 30-х годов имел чудовищные масштабы. В Генеральном плане реконструкции Москвы 1935 года говорилось о том, что «… перестраивая Москву, мы не должны бояться снести дерево, церквушку или какой-нибудь храм. Старое -мусор, который надо выметать, и возводить такие сооружения, на фоне которых Кремль кажется «плевком истории». В те годы в соответствии с Генеральным планом реконструкции Москва лишилась 426 памятников архитектуры мирового значения.
Архитектор Б. Иофан писал: «Шел 1931 год. Храм Христа Спасителя еще стоял посередине огромной площади у Москвы-реки. Большой и грузный, сверкающий своей позолоченной головой, похожий одновременно на кулич и на самовар, он давил на окружающие его дома и на сознание людей своей казенной, сухой, бездушной архитектурой, отражая собою бездарный строй российского самодержавия и его «высокопоставленных» строителей, создавших это помещичье-купеческое капище… Пролетарская революция смело заносит руку над этим грузным архитектурным сооружением, как бы символизирующим силу и вкусы господ старой Москвы…»
В пятидесятых годах XIX века строительство в Москве несколько замедлилось. Огромный город уже отстроился после пожара 1812 года и достиг прежних пределов. Наряду с этим наблюдался спад в развитии архитектуры: ушли из жизни выдающиеся зодчие и градостроители. Былого размаха и блеска в строительстве не было и в Петербурге. История утверждает, что период интенсивного строительства в Москве начался в последней трети прошлого века…
Имя Константина Андреевича Тона гремело на всю Россию. Тон считался создателем русско-византийского, эклектического стиля в архитектуре и едва ли не единственным его официальным толкователем. Около трех десятилетий Тон возглавлял архитектурную часть Петербургской академии художеств и пользовался монопольным правом при распределении крупных государственных заказов. Многие считали и продолжают считать Тона вершителем судеб русских архитекторов, в том числе и оставшихся без признания.
Прежде чем рассказать о карьере Тона, необходимо вспомнить о судьбе другого архитектора - Витберга. Взлет Тона и падение Витберга связаны между собой.
Александр Лаврентьевич Витберг происходил из семейства обрусевших шведов. Родился он в Петербурге в 1787 году, считал себя русским и никогда не отделял себя от России. Талантливый профессиональный живописец, он занимался архитектурой попутно. Когда же был объявлен конкурс на проект Храма в Москве, Витбергом овладела идея поставить в обновленной после великого пожара Москве грандиозный памятник в честь победы над Наполеоном, почтить светлую память героев Отечественной войны, погибших в сражениях за Отчизну.
Окончив Академию художеств в Петербурге и удостоившись всех наград, какими только отмечали отличников-живописцев, Витберг отказался от поездки за границу для совершенствования мастерства, перебрался в Москву и стал усиленно изучать архитектуру.
Идея создания в Москве Храма в честь победы русского народа в Отечественной войне 1812 года впервые была обнародована 25 декабря 1812 года в Вильне в особом манифесте императора Александра I: «В сохранении вечной памяти того беспримерного усердия в верности и любви к Вере и Отечеству, какими в сии трудные времена превознес себя народ Российский, и в ознаменование благодарности Нашей к Промыслу Божию, спасшему Россию от грозившей ей гибели, вознамерились мы в первопрестольном граде Нашем Москве создать церковь во имя Спасителя Христа… Да простоит сей Храм многие веки и да курится в нем пред святым престолом Божиим кадило благодарности до позднейших родов, вместе с любовью и подражанием к делам их предков».
Памятник в честь победы русского народа Витберг представлял в виде огромного и величественного Храма - Пантеона Славы, размерами и красотой превосходящего собор Святого Петра в Риме. Его проект многим казался фантастическим. Герцен, которому Витберг впоследствии подробно рассказывал о своем проекте, писал: «Проект был гениален, страшен, безумен…»
