Вскоре после подрывных работ все бригады сезонников, что жили в строительном городке на Малых Кочках, вооружившись тачками, носилками, ломами, кирками и совковыми лопатами, принялись разбирать гигантский каменный курган. Небольшие обломки камня, мрамора, битый кирпич перетаскивали носилками или отвозили на тачках по доскам, проложенным к месту погрузки на автомашины. Крупные обломки вручную грузили на низкие трамвайные платформы и грузовики. Не поддавшиеся взрыву глыбы разбивали стальными клиньями, молотами и кирками.
Разборки предстояло много, и вскоре стало ясно, что Линковский, управляющий трестом «Дворецстрой», просчитался, заявив корреспондентам «Вечерней Москвы» о том, что вывозка кирпича, облицовочного камня и строительного мусора будет закончена в два месяца. Расчистка стройплощадки затянулась почти на два года.
Одной из причин медленной разборки являлась текучесть местных рабочих. Несмотря на повышенную заработную плату (по сравнению с другими стройками в Москве), эти рабочие подолгу не задерживались в «Дворецстрое» и уходили в «Метрострой» или на другие стройки, подальше от развалин священного памятника.
Сизифов труд по разборке камня, кирпича, мрамора и горельефов в основном выполняли сезонные рабочие.
Убогие и блаженные нищие, кормившиеся прежде милостыней возле Храма Христа, разошлись по другим церквам и там рассказывали разные истории. По Москве говорили, будто у самого главного начальника «Дворецстроя» при виде того, как Храм при первых двух взрывах чудодейственно устоял, «мозга за мозгу зашла». А у техника Мотовилова, который вертел святотатственно «штопор» взрывной машинки, вылез родимчик.
В слухах была и доля правды. Управляющий трестом «Дворецстрой» Линковский вскоре заболел, с техником Мотовиловым приключилась «медвежья болезнь», а инженера Жевалкина уволили из Союзвзрывпрома. Начальника Управления строительства Дворца Советов М.В. Крючкова вскоре безвинно репрессировали, сослав в Воркуту (впоследствии его реабилитировали).
Про белесую пыль, что продолжала лететь из развалин даже при незначительном ветерке и словно снегом покрывала тротуары и крыши, деревья и газоны, сказывали, будто она в наказание москвичам за их богоотступничество. Кому хоть одна пылинка в глаз попадет, тот получит бельмо и ослепнет.
Между тем сезонники «Дворецстроя» продолжали трудиться. Чтобы ускорить дело, работа была организована в три смены. По ночам груду развалин освещали яркие электролампочки, подвешенные на проводах-времянках, и прожекторы, установленные по периметру ограждающего забора.
Устраивались воскресники, в которых принимали участие все дворецстроевцы, а также рабочие и служащие других московских строек, заводов и фабрик.
Каменная гора обломков от разрушенного Храма медленно убывала…
Как все передовые рабочие, Флегонт посещал клубную библиотеку-читальню. Сначала листал иллюстрированные журналы, щедро разложенные на столах для всех желающих: «Прожектор», «Безбожник», «Крокодил», «Огонек». Потом пристрастился к чтению книг. Многое в них было непонятно Флегонту; ему, как и другим малограмотным рабочим парням, помогала библиотекарша Инесса Яновна - интеллигентная старушка в черепаховых очках. Когда же она бывала слишком занята, то сезонники обращались к одному из членов профкома, дежурившему в клубе. Тогда и сблизился Флегонт Морошкин с молодым инженером Вадимом Борисовичем Мостовиковым.
«Культпросветчик» Мостовиков в общении с сезонниками всегда держался просто, но главное - мог ответить на любой вопрос, даже на самый наивный, исчерпывающим образом.
Работы у Инессы Яновны прибавилось, и у нее появилась помощница - комсомолка Валентина Любимская. Симпатичная, скромная, она произвела на Флегонта сильное впечатление. С первого же взгляда он в нее влюбился.
Флегонт мечтал поближе познакомиться с Валентиной и понравиться ей. Но понимал, что осуществить это желание неимоверно трудно. Валентина - девушка городская, начитанная. Прежде чем к ней подступить, надо здорово подтянуться, «окультуриться».
Хваткости, правда, Флегонту было не занимать. Оглядевшись в столице, он довольно скоро понял, что стрижка «под бокс» с тройным одеколоном не делает голову втрое содержательней.
Только после долгой и тщательной подготовки отважился Флегонт сделать первую попытку поближе познакомиться с Валентиной. Купил загодя два билета на вечерний сеанс в только что открывшийся кинотеатр «Ударник».
Появившись после работы в библиотеке, Флегонт подошел к Валентине и, покраснев, выдавил из себя:
- Вот… в кино… билеты! Купил… в «Ударник»! (Для полной ясности Флегонт достал из заднего брючного кармана и показал две синие бумажки.) На восемь часов… А приятель - того… Подвел! Взял да и заболел…
- Бывает, - с сочувствием сказала Валентина. - И что ж теперь?
- Хочу вам… Хотел бы вам!… Словом, если вы… то я…
- Хотите мне уступить? Продать то есть билеты?
- Зачем же?! - возопил Флегонт. - Я вам их даром!… Мы ж с вами все ж таки… в одной организации… состоим!
Валентина рассмеялась, поблескивая карими глазками:
