Развод мог осуществляться без всякого юридического вмешательства, потому что сам брак не был юридическим актом. При разводе муж все решал по своему усмотрению. Ни о каком материальном возмещении или содержании женщина не могла и мечтать. Муж мог запросто выгнать жену из дома лишь за то, что она его «не слушалась», отказывалась с ним спать или не вызывала у него желания спать с ней, была бесплодной или рожала одних девочек, предохранялась от беременности, сделала аборт или потому, что ему больше нравилась другая женщина. У арабов муж мог выгнать жену из дома только за то, что в его доме случилось или могло случиться какое-то несчастье: за всякое несчастье, как хранительница очага, отвечала женщина.
«Изгнание» женщины из дома считалось самым большим наказанием после смертной казни.
«Когда муж изгоняет свою жену, он может ей дать что-нибудь, если сердце его этого пожелает. Если сердце его не пожелает этого, он не дает ей ничего. Она уходит в пустоту свою», — говорится в 37-м параграфе ассирийских законов.
«Она уходит в пустоту свою»! Для женщины это означало быть изгнанной в одиночество, полное отчаяние. Она становилась никому ненужной, сексуально несостоятельной, неполноценной, заклейменной, лишенной всяких средств на существование. Если у нее не было богатых родителей или родственников, к которым бы она могла вернуться (и то при условии, что они ее примут или согласятся оказать материальную помощь; имеются многочисленные примеры того, что из опасения испортить свою репутацию даже родители часто отказывались от дочерей), она вынуждена была зарабатывать на жизнь нищенством или проституцией.
В просвещенной античной Греции обычаи разводов были такими же, как на Востоке. Отношение к разводам несколько изменилось при браках с приданым. Они скреплялись договором, по которому муж обязывался в случае развода вернуть или возместить жене приданое со всеми процентами, а также ее долю в нажитом за годы брака семейном имуществе. Для мужчины это могло означать чувствительный материальный интерес, поэтому в поздней античности известно множество законов о разводе, но мало самих разводов.
В Древнем Риме граждане гордились тем, что за 500 лет со дня основания города здесь не было ни одного развода… Лишь начиная с эпохи Поздней Республики развод стал распространенным явлением, причем не только по инициативе мужа, но и жены.
«Ни одна женщина не постыдится развестись, потому что женщины из благородных и знатных семейств считают годы не по числу консулов, а по числу мужей, — писал по этому поводу Сенека. — Они разводятся, чтобы выйти замуж, и выходят замуж, чтобы развестись».
Гордость римлян, однако, была мнимой. Истории известны многочисленные случаи, когда римские мужья, чтобы обойти неудобные для них законы, доводили жен до самоубийства. Тацит рассказывает, что претор Плавтий Сильван выбросил свою жену из окна спальни, а перед судом хладнокровно заявил, что после обильных возлияний крепко спал и не слышал, как его жена покончила с собой.
Экономический подъем и рост богатства аристократов стали одними из причин нравственной распущенности. Императоры даже вынуждены были издавать суровые законы против морального разложения в семьях. Но эти меры оказались малоэффективными.
«Какие бы ни издавались законы, простые люди жили, не ослабляя семейных уз, не меняя жен, не зная проблем с наследством, — читаем у того же Тацита. — Как раньше страдали от преступлений, так теперь страдают от законов».
Как и в нынешние времена, на бракоразводных процессах решались не только вопросы имущественного передела, но и вопрос о дальнейшей судьбе детей. Но в древности дела обстояли совершенно иначе: женщина была полностью бесправна перед законом и не могла даже претендовать на детей, которые как до, так и после развода принадлежали только отцу. Суровый закон не признавал за женщиной никаких материнских чувств, она должна была безропотно подчиниться. Философ Филон Александрийский высказывался против любых разводов, потому что «они влекут наихудшие последствия для детей».
После развода родителей ребенок терял разом и мать, и отца. Муж, который по закону имел над детьми полную власть, но не хотел заботиться о них дальше, мог подкинуть детей, продать или отдать кому-нибудь для усыновления — в зависимости от того, как захочет его новая жена.
Покинутая женщина теряла всякое уважение в обществе. Разведенная — означало своенравная, не желавшая покоряться мужу, восставшая против него и общепринятых норм поведения, против укоренившейся религиозной традиции. Хуже того, это была женщина, которая не могла выполнять свое женское предназначение — то есть сексуально несостоятельная. Ей было отказано во всяком женском чувстве, а потому невозможно было доверить воспитание детей.
