И опять, наклонившись низко, писал на земле. Они же, услышавши то и будучи обличаемы совестью, стали уходить один за другим, начиная от старших до последних; и остался один Иисус и женщина, стоящая посреди. Иисус, восклонившись и не видя никого, кроме женщины, сказал ей: «Женщина! Где твои обвинители? Никто не осудил тебя?»
Она отвечала: «Никто, Господи!» — Иисус сказал ей: «И Я не осуждаю тебя. Иди и впредь не греши».
Но в дальнейшем христианская половая этика пропиталась эллинским духом. Она признала и приняла в отношении к женщине двойственную мораль, которая господствовала в древности, усиления принципа аскетизма и наложения клейма на половую жизнь человека. Вместе с этим произошел возврат и к античному взгляду на проституцию как на «неизбежное и необходимое зло».
Наступление реакции началось с того момента, как апостолы возвестили учение Иисуса грекоримскому миру, а античные традиции во всеоружии выступили против него. С течением времени это влияние усиливалось, и позднейшую христианскую половую этику со всеми ее последствиями (преследования ведьм, флагел-ляция, сатанизм и др.) с большим основанием можно назвать крайним преувеличением соответственных явлений древности.
Явные женоненавистнические тенденции обнаруживаются уже у апостола Павла, который объявил женщину гораздо ниже мужчины, мотивируя это грехопадением в раю. Павел последовательно придерживался античной оценки полов, согласно которой женщина была человеком второго сорта и потому стояла ниже мужчины. Человеческая плоть для него — вместилище зла, а брак — необходимое зло для избежания блуда. Мало того, даже в браке, по мнению Павла, идеалом является абсолютное половое воздержание.
Павел был первым христианским защитником
«Тело же не для блуда, но для Господа, и Господь для тела… Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы? Итак, отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? Да не будет! Или не знаете, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею? ибо сказано: «Два будут одна плоть». А соединяющийся с Господом есть один дух (с Господом). Бегайте блуда; всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела» (I Кор. 6: 13–18).
«История христианской веры и христианской церкви после апостолов обнаруживает всевозрастающее влияние Греции, — пишет И. Блох. — Неоплатонизм с его аскетизмом, учением о покаянии и искуплении, с его клеймением половой жизни, имел наиболее продолжительное влияние на христианство и наиболее видоизменил его, как это подробно изложено у Августина в седьмой книге его «Исповеди»…
За немногими исключениями, в развитии христианских сект и выработке догм во II–IV вв. все яснее выступают аскетические и антисексуальные тенденции, все резче проясняются мизогиния и указание на превосходство мужчины перед женщиной. Появляются первые зачатки монашества и церковного аскетизма, получившие затем такое развитие в средние века. В одном из старейших христианских сочинений, написанном в 100 г., автор рассказывает о характерном видении. «Пастух» оставляет его на ночь одного с двенадцатью девушками, которые на вопрос, где ему переночевать, отвечают: «У нас ты должен спать, как брат, не как муж. Ты наш брат, и в будущем мы хотим служить тебе, мы любим тебя». И та, которая была, по-видимому, старшей между ними, начала меня целовать, а когда это увидали другие, они тоже начали меня целовать. И девушки положили полотняные нижние одежды на землю, уложили меня посредине, и ничего другого не делали, а только молились; и я тоже непрерывно молился вместе с ними. И я остался там вместе с девушками до второго часа утра, затем появился пастух и сказал: «Но вы ведь не сделали ему ничего дурного?» — «Спроси его самого», — сказали они. — Я сказал ему: «Господин, я рад был переночевать с ними».
Проповедуемый здесь половой аскетизм, — пишет далее И. Блох, — который благодаря большому числу участниц этого ночного покаяния особенно трудно соблюсти, остался под сомнением, так как поцелуи и ласки были дозволены. В «Acta Pauli et Thaeclae» (II в.) описано syneisacta (женщина, живущая со священником) Текля, которая по ночам отправлялась в келью Павла, и жила с ним согласно слову: «Блаженны имеющие жен и как бы не имеющие их, потому что они наследуют Царство Божие».
Духовные браки были характерным явлением II–IV вв., но они скоро теряли свой «духовный» характер и подавали повод к большим неприятностям, так как ссылкой на одобрение в приведенных словах Павла часто злоупотребляли. Так, уже во второй половине II в. епископ Павел из Самосаты был обвинен во всевозможных пороках. О нем было сказано: «У него есть также syneisacta; одна из них, правда, уже отпущена, но две цветущие девушки находятся еще у него и сопровождают его во время путешествий». Также поступают его пресвитеры и дьяконы.
