Завораживающая ШотландияСтарая вражда между кланами стала препятствием на пути бывших возлюбленных. Коварный Дунстан решил, что для защиты Ледяного Утеса недостаточно охраны на стенах, нужен правитель сильный и рассудительный. Но крепость просто так не сдастся, как и ее надменная хозяйка Вивиана. Сумеет ли красавица ради любви перешагнуть через свою гордость, а воин добиться власти? И какие испытания припасла им судьба?
Крепость Ледяной Утес, королевство Шотландия, XIII век.
Склоняя головы под порывами ледяного ветра, Дунстан и его всадники стояли в ожидании у крепостных ворот, дрожа от пронзительного холода и держа измученных лошадей под уздцы. Ветер свистел в ушах, бил по лицу, глаза слезились, но никто из воинов и не думал сдаваться.
— Скажите вашей госпоже, что я умоляю её во имя христианского милосердия! — Прокричал Дунстан стражнику на зубчатой стене.
«Кто бы мог подумать, что женщина, которая варит лучшее медовое вино в Высокогорье, откажется приютить нас!» — Подумал воин, прищуривая глаза и едва сдерживая гнев: умолять об убежище тех, кого мог захватить силой, было унизительно.
— Госпожа не принимает врага под свой кров, — грубо крикнул в ответ пожилой стражник, выглядывая из бойницы. — Неподалеку есть монастырь…
— Я знаю, но это слишком далеко, — перебил его Дунстан, согревая дыханием замерзшие пальцы. Ему казалось, что ветер становился холодней, а ночевать возле костра под крепостными стенами совсем не хотелось. — Передай своей госпоже, что мы охотно сдадим оружие, если она позволит нам переждать бурю во дворе!
— Ладно, — недовольно отозвался страж у ворот. — Я доложу.
Ответа пришлось ждать долго.
«Клянусь, если нам удастся попасть в крепость, я сброшу этого урода со стены в ров», — Дунстан злился, хотя понимал, что должен сохранять спокойствие, чтобы не дать взбунтоваться своим людям.
Ледяной ветер свистел меж скалами, кружился вихрем и пугал лошадей. Наконец сторожевую башню с узким окошком-бойницей озарил мерцающий свет факела.
Глядя с надеждой в замерцавшее мягким светом окно, Дунстан вспомнил глаза Вивианы, ее золотисто-медовые волосы, мягкую и в то же время сдержанную улыбку. Быстрая тень мелькнула так быстро, будто мимо пролетела птица. Знакомый женский силуэт неподвижно застыл у бойницы.
— Что вам нужно, милорд? — Донесся издали голос Вивианы.
— Только милосердия! — Прокричал в ответ Дунстан.
Она помолчала, потом не терпящим возражений тоном объявила свою волю:
— Вы отдадите всё до последней стрелы, милорд и как только закончится буря, сразу же покинете крепость.
Вивиана даже не улыбнулась. Она была слишком горда, чтобы выказывать расположение тем, кому не рада.
— Благодарю вас, леди, — горец с трудом поклонился, ибо он уже изрядно одеревенел от холода. Его лошадь беспокойно топталась на месте и фыркала.
«Подожди, я до тебя еще доберусь — собью эту спесь. Стоило старому лэрду заболеть, так сразу возомнила себя королевой Хайленда! Твой отец сильно избаловал тебя и твою сестрицу и находится под вашем влиянием. Все в округе знают, что он больше не управляет крепостью. Но ничего, моя дорогая, я вернулся, и скоро все будет по-другому».
Створки заскрипели, и подъемный мост медленно опустился на глубокий ров. Из открытых ворот крепости навстречу воинам вышли стражники.
— Мы празднуем Хогмани. Если желаете, вы можете присоединиться к ужину, — бросила Вивиана и исчезла в вихре снежной вуали, и короткий зимний день стал еще холоднее.
Дунстан удовлетворенно улыбнулся. Рядом с ним облегченно вздохнули его воины.
— Мы попытались и, к счастью, преуспели, — обратился он к командиру отряда и перекрестился, понимая, что рисковал не напрасно. Он не предвидел, насколько быстро непогода застанет их врасплох.
Шован нахмурился, отстёгивая ножны и подозрительно рассматривая вооружённых стражников.
— Вы называете это успехом, милорд? Когда мы беззащитны и вынуждены падать на колени перед врагом, чтобы переждать бурю, — было видно, что он был измотан, и телесно, и духовно, к тому же наверняка хотел согреться и поесть.
— Терпение, мой друг, — Дунстан расстегнул перевязь, передал её угрюмому стражу и повернул лошадь к воротам.
Копыта гулко простучали по деревянному мосту, и всадники въехали во выложенный булыжником двор. Внутри было сумрачно и пахло дымом. Расседлав лошадей в стойле, воины подошли к костру и протянули к горячим языкам пламени озябшие руки.
«Прошло столько лет, но я так и не понял, зачем лэрд расторг помолвку между нами: из-за того, что якобы мой сводный брат обесчестил его старшую дочь? Но какая испорченная девица не пожалуется отцу, чтобы оправдать свой позор? Айрис сама заигрывала с Эйданом, а потом, видимо, испугалась и обвинила его в бесчестности. Чем разрушила не только свою жизнь и Эйдана, — на мгновение Дунстан задумался, вспоминая прошлое. — Она навсегда поссорила два могущественных клана. Столетиями мужчины северного Высокогорья брали себе в жены женщин западного побережья. Но теперь это в прошлом…».
Шован долго молчал, с видимым удивлением оглядывая мощные крепостные стены, которые изнутри выглядели внушительнее, чем снаружи, а потом произнёс:
— Я действительно подумал, что эту великую крепость охраняют два старика с копьями и мы смогли бы без труда захватить ее.
Дунстан похлопал друга по плечу.
