И вдруг ощутила холодок на коже – оттого, что меня поразила догадка. Что, если он так и не вышел из алькова Аурелии? Что, если он был там, покуда я беседовала с креолкой, и слышал все? Каждое мое слово…
– Лили, – снова заговорила Ева, взглянув на меня искоса и со странноватым прищуром, – могу я спросить, откуда вы столь много знаете о делах расследования?
– Я просто слышала кое-что…
Ева отмахнулась, не дав даже договорить:
– Терпеть не могу, когда ходят вокруг да около! Ведь вы знаете все от Вальца, бравого красавца обер-лейтенанта. Это он вас подослал? Спелись вы с ним, как я погляжу! Особенно хорошо спелись после смерти вашего муженька!
Ну вот и все. Новость уже разлетелась.
Я нервно оглянулась по сторонам, но Ева, хоть и выговаривала резко, голос значительно понизила. Вряд ли нас кто-то слышал.
– Месье Муратов тоже знает о гибели мсье Дюбуа? – спросила я.
– Нет. Не имею привычки посвящать мужчин в наши женские дела. Они все понимают превратно.
Куда уж еще превратнее… Я сейчас и впрямь жалела, что завела с Евой сей разговор.
– Господи, мне никогда не наскучит смотреть, как вы смущаетесь, Лили, – недобро хмыкнула Ева. – Не беспокойтесь, я вовсе не думаю, что вы, на пару с обер-лейтенантом, задушили вашего муженька. – Она глянула на меня искоса. – Да даже если б и задушили, не стала б вас осуждать. Просто так, знаете, воспитанная леди, вроде вас, мужа душить не станет. Если задушили – значит, было за что. Так что Вальц вам поручил выпытать у меня?
Мисс Райс умела обезоруживать, этого не отнять. Я ни в чем не была виновата, и то мне было до ужаса неловко вести этот разговор.
А впрочем… ведь рано или поздно на этом пароходе узнают о гибели мнимого месье Дюбуа. И тотчас в мою сторону посыпятся вопросы: отчего я лгала о его морской болезни все эти дни, и отчего даже не пытаюсь быть похожей на убитую горем вдову. И излишне тесное знакомство с господином Вальцем мне припомнят, непременно припомнят!
Лишь одно успокаивало: всех этих людей на пароходе я не увижу, скорее всего, больше никогда. И сами имена месье и мадам Дюбуа, даст Бог, скоро останутся в прошлом…
Так что ж, пускай думают обо мне что хотят? Мы случайные, вынужденные попутчики и, едва ступим на сушу, все случившееся на «Ундине» останется на «Ундине».
И я решила Еве подыграть.
– Эти вопросы хотел задать не столько Вальц, сколько я сама… – склоняя голову, признала я. – Мы ведь говорили в тот вечер с мадам Гроссо, много говорили. Мне по сей день не дает покоя все то, что она рассказала. О своем прошлом, о том мужчине, что дурно с ней обошелся. О ее дочери.
Ева хмыкнула:
– Жанна и это вам сказала? Много ж она выпила.
– Так у мадам Гроссо действительно была дочь? Признаться, я не знала, верить ли…
– Была, – вкрадчиво кивнула Ева. – А Жанна изводила себя навязчивой идеей найти ее. Девице сейчас должно быть восемнадцать или девятнадцать. Да только она, скорее всего, и правда умерла в детстве, как и сказали Жанне родственники.
– Но Жанна так не считала. Отчего же вы уверены?
– Потому что иначе бы девочка давно нашлась, – доходчиво объяснила Ева. – Ведь Жанна и детективов нанимала – и в Париже, и в Лондоне, и в Нью-Йорке. Ни-че-го!
Я задумалась. Ежели верить словам мадам Гроссо, ее дочь отобрали у нее, чтобы воспитать как русскую аристократку – под фамилией ее отца. Я пока что не знала этой фамилии и даже имени девочки – но Жанна-то знала! В таком случае, найти дочь для нее и правда бы не составило сложности, будь та девочка жива.
И еще я зацепилась за другое:
– Видимо, мадам Гроссо располагала достаточными средствами, чтобы нанять лучших детективов – да еще и в Нью-Йорке. Выходит, она действительно получила большое наследство от первого мужа?
– Действительно. Хотя порядочную его часть прогуляла и прокутила, растратила на альфонсов и последующих своих мужей – тоже в общем-то альфонсов. Ее мужчины обдирали ее как липку, совершенно не стесняясь. С последним мужем Жанна до сих пор судится: тот требует пожизненное содержание от нее, представьте только!
– Но ведь оставшаяся сумма это все еще большой улов, не так ли?
Ева, не задумываясь, кивнула:
– Пожалуй. Так Вальц думает, Жанну убили из-за ее денег?
– Понятия не имею, что думает Вальц… – честно призналась я. Спросила снова: – Ева, вы ведь секретарь Жанны, занимались всеми ее делами. Кто ей наследует?
Ева отмахнулась:
– Я секретарь – занималась ее бесконечными счетами, письмами да улаживала ссоры с театром. Но в делах наследства я ничего не смыслю, это к нотариусу. Я дам вам адрес, разумеется: контора находится в Париже.
На том и расстались. Не знаю, насколько искренна со мной была Ева Райс, но то, что она чрезмерно самоуверенна – это факт.
Уже поднявшись с дивана, я услышала, что она усмехнулась каким-то своим мыслям. А вслух произнесла:
– Забавно… если дочь Жанны и правда жива, то, получается, она первая наследница?
