И они направились следом за ним. Посмотрел Раджа все старые места, где любил гулять: и свой ручей, сильно заросший травой, с тех времен, как он посещал его последний раз уже на плохо слушающихся старческих ногах. Вода в его любимой заводи все продолжала кружиться, увлекая в свой водоворот отдельные упавшие листики и веселый рой светлячков. И одинокую тихую арку под мостом, в которой тек ручей. Здесь он любил подолгу сидеть, медитировать, пропевая мантру «АУМ!». Вода здесь по-прежнему была холодна и свежа. Он прошелся по камням, устилающим дно ручья, и вышел из арки к тому мету, где, срываясь с уступа, ручей образовывал водопад. И прохладная свежесть сменялась палящим зноем. Как давно он не был здесь. Прошелся он и по своим любимым бескрайним полям, по которым гулял еще при жизни. Прошелся вдоль берега реки, который местами становился то скалистым и обрывистым, то пологим и спокойным. Снова почувствовал в этом течении неторопливое и размеренное течение времени. Побывал на своих любимых сопках, с которых открывался прекрасный вид на близлежащие равнины. Побывал в экзотических сказочных ущельях с вечно струящимися водопадами, спокойными заводями и живописным самшитовым лесом, поросшим мхом. Теперь ему был открыт весь мир. И он мог свободно перемещаться туда, куда бы ни пожелал.
Он так же навещал и всех людей, с которыми судьба свела его при жизни. Залетел он и к давнему своему ученику – иуде Шукре, который давно предал его и всю жизнь клеветал и очернял все, что делал Раджа. Настолько сильна была его зависть, что он никак не мог начать жить своей собственной жизнью и забыть о Радже. Ведь он все время хотел его переплюнуть, но ничего не мог сделать. Шукра сидел за старым письменным столом, на котором стоял старый компьютер допотопного типа, с отдельной клавиатурой, и огромным «телевизором» вместо дисплея. Поясница Шукры была обмотана каким-то странным шерстяным платком, хотя на дворе стояло жаркое лето.
– Что это с ним? Почему он так странно выглядит? – удивленно спросила Рея у Раджи.
– Он так лечит свою поясницу. У него давно боли в этой области, так как он перестал заниматься йогой, вести правильный образ жизни, считая, что раз это я дал ему это знание, то и заниматься им не стоит.
– Знание-то тут причем? – еще больше удивился Ян.
– У него происходит перенос негативных эмоций, и обобщение. Он, конечно, этого не понимает, однако, тем немногочисленным последователям, которые первое время были у него, он внушал, что это «боли благие».
– Скорее это боли от невежества, – весело рассмеялась Рея.
– Или так. Смотрите, чем он сейчас занимается! Он выращивает свои негативные эмоции.
– Как это, выращивает? Как огурцы в теплице? – весело рассмеялся Ян.
– Да, что-то на подобие того. Видите, какими уродливыми всполохами черноты вспыхивает его аура. Сейчас он, бедняга, готовит очередной материал, очерняющий меня, чтобы выложить его в мировой паутине. В Интернете, мини Акаша-хронике. Уже прошло 25 лет с тех пор, как он покинул мою Школу, а все никак не может успокоиться.
– Какой же надо иметь комплекс неполноценности, чтобы так долго и упорно трудиться! – весело смеялись Рея и Ян.
– Он пришел ко мне в Школу пятнадцатилетним пареньком. Был очень веселым и восприимчивым. Но потом через год он очень быстро повзрослел, и повторил историю всех мужчин, которые забыли о том, что они в первую очередь, ученики в этой Школе Жизни. Дважды он подбивал людей на бунт против меня. Говорил всем, что их «как-то не так» учат. Обещал всем какое-то новое обучение. Так, в общем-то, и начинаются все революции.
– Но ведь история всей жизни на Земле показывает, что таким путем ничего не достичь. Разве что сломать можно. А тем более, страдают от этого, в первую очередь, сами зачинщики смуты, – серьезно произнес Ян.
– Совершенно верно. Но он был не дальновиден, и не понимал таких простых вещей. И поэтому продолжил баламутить людей. Часть из них поверила ему, и пошла за ним. Но кроме пьяной вечеринки это никуда дальше не пошло. Люди разочаровались, почувствовали опустошенность, бессмысленность, и вернулись ко мне. А он несколько лет пребывал в гордом одиночестве, пока я не позвал его к себе. Он вернулся, побыл какое-то время, пока снова не раззавидовался, и вот теперь он здесь. Пишет что-то плохое обо мне.
– Скажите, а Вы не жалеете о том, что пошли ему на встречу? Обогрели его, а он опять за свое взялся, – с сожалением спросила Рея.
– Любить людей, им даже вопреки – так состраданье повелело ныне! – торжественно процитировал Раджа.
– Валентин Сидоров! Помню-помню. Индийские сюжеты! Великолепная поэзия! – восторженно произнесла Рея.
– А что же делает наш друг? – снова заинтересовался Ян.
