– Но этого мало, – возразил сыщик, – нам нужны адреса всех ее знакомых.
– Да, конечно! Вот они! – заорал отец, невзирая на то, что их могли услышать посторонние люди. – Берите! Установите за ними слежку! Она где-то с ними! Прослушивайте их телефоны! Поставьте наружку, я не знаю. Пасите их день и ночь. Делайте, что хотите, но я хочу, чтобы она была здесь. И чем скорей, тем лучше!
– Хорошо, но нам может понадобиться месяц, – предупредительно произнес сыщик.
– Это много! Я с ума от злости сойду без нее! Я не знаю, где она! Чем занимается! Я должен ее контролировать! Вы понимаете? ЕЕ НАДО СПАСТИ!
– Ладно, мы попробуем это сделать быстрее, – сказал детектив и, взяв с собой всю имеющуюся информацию, попрощался с отцом Изабель.
Вернувшись домой, отец сразу ринулся в подвал дома и стал варить железную дверь с кормушкой и глазком, как в тюрьме.
– Ты хочешь есть? – спросила его жена, желающая понять, чем он занимается.
– Да какое тут есть? Мне некогда! – огрызнулся он.
Сейчас отец был вне себя от ярости. В такие моменты к нему лучше было не подходить. Он наглухо забил окно досками и оргалитом, чтобы Изабель не смогла докричаться до людей и уж тем более вылезти из него. К стене примонтировал скобу с длинной цепью, на конце которой прикрепил наручники, чтоб его дочь была всегда на привязи.
– Может, это уже слишком? – укоризненно спросила мать.
– Нет, так и надо! Молчи, я все знаю, как лучше сделать. НИЧЕГО! Посидит тут несколько лет, пока дурь не пройдет, а там посмотрим. Ты же знаешь, как я ее люблю! – кричал он, сжимая кулаки.
– Я понимаю, но…
– Никаких «НО»! МОЛЧИ, Я СКАЗАЛ. Я отец! Я обязан поставить ее на правильный путь! Я спасу ее! – орал он, скрежеща зубами.
Его лицо побагровело от злости. Глаза покраснели. Дыхание сбилось. Пот крупными каплями капал со лба и застилал глаза. Вытерев его наспех грязным рукавом, отец небрежно бросил:
– Не мешай мне, жена. Все родственники уже поддержали меня, и значит, я прав! Мы должны объединиться в борьбе с этим злом!
Матери было страшно за Изабель, но перечить мужу она не решалась. Помня, чем обычно это заканчивается, она тихо, молча повернулась и ушла.
Ян и его верные спутницы с ужасом наблюдали эту сцену. Они очень хорошо видели, что тот совсем не владел собой и стал игрушкой в руках темных сил. Отвратительные черные лярвы присасывались к нему, как пиявки, и ликовали, радовались тому, что он испытывал в этот момент. Целая толпа демонов завладела умом отца, найдя в нем идеального проводника зла, через которого они решили уничтожить школу Калки.
В назначенный час отец топтал пустырь на окраине города, где ему предстояло встретиться с наемным убийцей, который, по его мнению, должен был положить конец «всему этому безобразию». Безобразию, которое он сам и создал своими же усилиями.
Вечерело. Солнце клонилось к закату. В воздухе веяло сентябрьской прохладой. Ветер гнал по небу стальные облака. Швырял под ноги беспомощные опавшие листья. Завывал в полуголых ветвях деревьев. Создавал очень неуютную и промозглую атмосферу, заставляя отца девушки сильнее кутаться в свой старый плащ, оставшийся у него еще со времен советской эпохи. Ожидание было тягучим, томительным, обволакивающим. Время становилось резиновым. Оно все длилось и длилось, как несчастливый год, как черная полоса, как последний день приговоренного. Казалось, эта встреча не настанет никогда. Отец по своему обыкновению смолил сигарету за сигаретой, стараясь хоть как-то совладать со своими нервами. На душе у него было очень тревожно. Он метался из стороны в сторону, подобно попавшему в западню зверю. Наконец, послышался долгожданный шум мотора, и вскоре возле отца Изабель остановилась черная иномарка с затемненными стеклами. «Господи, помоги! Господи, помоги, – трясся отец, глядя подслеповатыми глазами на огни фар. – Знаю, что тяжкий грех беру на душу, но…».
Дверь машины открылась, и из нее вышел сухопарый мужчина в черных очках и сером строгом костюме. Весь его облик был не бросок и сдержан. Движения – упругими и собранными, как у дикого камышового кота. На первый взгляд, он не отличался ничем особенным, но если присмотреться к нему внимательнее, то можно было отличить то неуловимо спокойное и хладнокровное, сильное и взвешенное состояние, которое свойственно только людям его профессии. Создавалось такое впечатление, как будто он был служителем смерти, доставляя ее внезапные приглашения тем, кому выпадал этот жребий.
– Добрый день, – нетерпеливо буркнул отец, боясь заглянуть ему в глаза. Мужчина в ответ сухо кивнул головой.
– Я даю тебе 50 тысяч долларов сейчас и 50 после того, как ты принесешь мне голову Калки! – с пол-оборота завелся и заорал отец Изабель, даже не боясь того, что их может кто-то услышать. Он достал из нагрудного кармана пиджака фотографии мастера и, тыча в них своими толстыми пальцами, подступился к киллеру.
– Этот человек должен сдохнуть! Вы слышите? Он не достоин жить! Его надо уничтожить, во что бы то ни стало!
Киллер с легким недоверием посмотрел на него.
