«Служитель смерти» с удивлением смотрел на все это. И начинал постепенно чувствовать, что с ним происходит «что-то не то». В этот момент его вдруг меньше всего стала занимать задача уничтожения. Он хотел проникнуть в ту жизнь, которая проходила у него сейчас прямо перед глазами. Понять, как живут эти люди. Окунуться в эту непосредственную, праздничную атмосферу. Стать ее частью! Забыть, наконец, обо всем, чем он занимался, и стать другим человеком. В какой-то момент он даже стал ловить себя на мысли, что в нем борются две части. Одна – которая хотела измениться, а вторая – которая все-таки цеплялась за старое и хотела сохранить себя. Именно она и заставляла его продолжать слежку.
Ближе к вечеру учитель вновь вышел из дома. «На семинар», – подумал киллер, крадясь как кошка вслед за Великим Учителем. Вновь он сидел в переполненном зале, внимал мудрости. Вновь он видел эти лучистые сияющие глаза. Чувствовал доброту, идущую от этого человека. Проникался удивительной атмосферой, царившей в зале. «Как же все это странно! Как умно он говорит! – думал в замешательстве киллер. – Какие добрые у него глаза! Скольким людям он помог! Неужели он должен умереть от моей руки?!». Но потом в нем снова включилась плохая часть, которая полностью меняла его состояние и он думал: «Да какая мне разница! Не все ли равно, кого убивать? Это мой долг, мне за это платят. Сама смерть кормит меня. Ха! Да я сделаю это, будь он хоть трижды добрым, святым и любимым людьми!».
После занятий киллер засел на ночное бдение, думая при этом: «Я должен увидеть, когда он уходит. В доме его достать очень сложно. Я его обязательно выслежу где-нибудь в тихом спокойном месте. И тогда…».
Ранним осенним утром Великий Учитель всех народов шел вдоль берега моря, ласковым прибоем стелящегося к Его ногам. Волны пели свою нежную мелодию, навевая чувство покоя и умиротворения. Все в этот миг было гармонично и совершенно. И лес, уже успевший надеть на себя разноцветный наряд осени. Подступающий к высокому обрыву на берегу моря, он как будто стремился слиться с ним. И одинокие причудливые коряги, напоминающие диковинных зверей, прибитые морем то здесь, то там, виднеющиеся по всему побережью, они были неотъемлемой частью местного ландшафта. И гордые одинокие острова, обреченные всю свою жизнь быть манящей загадкой для отважных смельчаков, стремящихся их покорить. И конечно, полувековые покосившиеся ограждения детских купалочек, торчащие из воды. Повидавшие не одно поколение молодой детской поросли, отработавшие не один десяток лет, теперь они отдыхали и задумчиво вспоминали былые годы. И, конечно, неизменные полноправные хозяева моря – белые чайки, приветствовавшие своим криком наступающий день.
Над горизонтом уже забрезжил рассвет. Вся природа в этот миг была наполнена удивительно трепетным состоянием свежести и подъема сил. Мастер очень любил это время, так как оно давало возвышенный настрой на весь день. Вот и сейчас он шел, любуясь белыми барашками волн и восходящим розово-алым диском солнца. В его груди разливалась Благодать и Любовь ко всему миру. Этот миг был священен тем, что Калки молился о спасении всего многострадального человечества, в заблуждении своем погрязшего в неведении и пороках. Стремящегося к преходящим ценностям, погрязшего в погоне за иллюзорными ценностями, в бесконечном потреблении и удовольствиях. Увязшего в бесконечных кровавых войнах и насилии. Проходящего мимо страданий ближнего, ненасытно стремящегося к наслаждению и слепо идущего в пропасть. И великий мастер истово молился за всю многострадальную Землю, ибо недавно Синклит Координаторов Планеты передал ему благословение на то, чтобы сделать как можно больше людей счастливыми. Избавить их от страдания и несчастий.
– Прошу тебя, Господь, – взывал своим сердцем, – дай мне еще немного времени, чтобы спасти эту многострадальную планету. Дай силы, Господи, чтобы очистить ее от зла, несчастий и бед. Дабы прозрели люди Земли и увидели всю бездну своего падения. Дай мудрости, терпения и понимания. Дабы люди научились относиться с теплом к своим ближним. Справились с тем тотальным одиночеством и безразличием, разобщенностью и равнодушием, кои умерщвляют их души. Помоги мне, Господи! Дай силы до конца пройти этот путь и выполнить то, что предначертано свыше!..
Сияющие глаза учителя смотрели сквозь пространство времен. Эти благостные часы жизни Калки были наполнены покоем и возвышенным состоянием экстаза, упоением от общения с Всевышним. И в то же время вся природа вторила его возвышенному настрою: солнце ласково улыбалось морю, приветливо шелестел листвой зеленый лес, подступающий к побережью. Калки совершал свою обычную утреннюю медитацию на берегу моря. Ветер шумел, разгоняя облака, а стуку сердца вторили разбивающиеся о берег волны. Невыразимая Любовь и благодарность наполняли сердце учителя.
Вдруг безмолвие Храма Природы разорвал глухой хлопок приглушенного выстрела. Учитель медленно обернулся.
