– Не люблю стрелять в спину, – цинично произнес сухопарый мужчина в темной одежде с пистолетом в руках.
Медленно дуло пистолета поднялось до уровня сердца Просветленного Мастера. Бездонным и лучащимся взглядом учитель смотрел в глаза своей смерти. Но как можно убить того, кто никогда не рождался? Кто уже прямо сейчас был соединен с целой Вечностью и стоял над всеми условностями. Жизнь и смерть, любовь и ненависть, воодушевление и отчаяние, радость и печаль – все это было так мелко и не существенно в сравнении с тем, ЧТО испытывал он! Так мизерно, смехотворно мало, что казалось просто не существующим. Вместо всего этого была бесконечность пространства, полет экстаза, дыхание Вечности, тихая, великая мудрость и отрешенность от всего суетного и преходящего. Как зачарованный стоял киллер и смотрел в эти безмятежные и мудрые глаза. И впервые в жизни он начал чувствовать, что растворяется и теряет себя. Это было очень странное, не привычное для него чувство. Он не знал, как с этим быть. Его рука дрогнула и стала опускаться вниз.
«Нет! – встряхнул он головой. – Я профессионал! Чувства к черту!». Вновь черная стальная смерть целилась в голову стоящего напротив него мужчины. «НЕТ! Я не могу выстрелить, – думал служитель Аида, – я не хочу этого делать! Я хочу упасть перед ним на колени и залиться слезами!». Но затем снова собирался с силами, пытаясь переменить ход своих мыслей. «Черт возьми! Я должен это сделать!!! Я киллер! Убивать для меня – все равно, что обедать. Кроме того, этот человек точно достоин смерти! – мне сказали».
Так, пытаясь спрятаться за сомнительной занавесочкой лжи и самооправдания, он стремился выполнить «свой долг». И в то же время понимал, что даже этого сделать сейчас не может. В нем боролись огонь и пламень, пустыня и льды полюсов, ураган и штиль. И он чувствовал себя просто раздираемым на части. И понимал, как он слаб, чтобы справиться с этим. Вновь и вновь поднималось и опускалось дуло пистолета. Вновь и вновь встречались любовь и ненависть. Вновь и вновь бездонный космический взгляд учителя прикасался к душе киллера. И тот чувствовал, что все больше и больше растворяется и теряет себя в этих бездонных глазах.
Перед внутренним взором убийцы замелькали фотографии, данные ему отцом. На одной из них этот человек помогал ребенку ходить, на другой благословлял молодую пару, на третьей молился… Сколько всего хорошего сделал он, скольким людям помог. И теперь этот святой человек должен был умереть только из-за прихоти одного невежественного человека? Человека, который хочет погасить этот огонь и оставить всех без света?
– Нет!!! Я не буду тебя убивать, – с рыданиями вырвался из его горла крик. – Ты хороший человек! Они обманули меня! Я не хочу тебя убивать! Как можно тебя убить? Ты чистый, как ребенок! Прости, прости, прости меня, Господи! Много раз я смотрел людям в глаза перед смертью. И вся их никчемная жизнь была написана на их лицах. Они боялись перед смертью, что так и не получили отпущение грехов, что так и умрут грешниками, убийцами, ворами, предателями, так и прожили всю жизнь зря! Их мне не жалко было убивать. Но ты совсем другой. Теперь я знаю, кто такие святые люди. Это ты, ты святой. Пожалуйста, возьми меня к себе, я хочу учиться у тебя. Прости меня, я не хотел тебя убивать!
Слезы душили его, застилая все белой пеленой. Стыд за прожитую жизнь сжигал его изнутри. Ощущение безысходности напрасно прожитой жизни переполняло его душу. Покаяние, тихой щемящей волной подступившее откуда-то изнутри, растопило ледяное сердце убийцы. Он с рыданиями упал на колени и отшвырнул от себя пистолет.
– Я больше не могу так жить! Я устал обманывать себя!..
Ласково и тепло улыбнулся учитель:
– Приходи!
Изабель, Кельти, Инна и другие ученики Калки собрались на занятие по открытию третьего глаза. Они сидели в уютном зале перед огромным изображением Шри Янтры. По периметру всего зала были разложены удобные подушки, в центре лежал красивый персидский ковер орехового цвета. На стенах висели красивые бра, выполненные в восточном стиле в виде маленьких замков, а также изображения божеств. Все располагало к возвышенному настрою и углубленной работе над собой. В зале играла необычная и в то же время очень величественная музыка, которая настраивала на медитативную волну и помогала в работе с тонким планом.
Практику вела Ананда – одна из ближайших учениц Калки. Она была одета в красивое восточное одеяние с вышитым орнаментом. Её величественное, спокойное и дружелюбное лицо, обрамленное старинными серьгами и пышными, спадающими с плеч длинными волосами, показалось Изабель до боли знакомым. Она пыталась вспомнить, где же могла видеть его. Но ничего так и не пришло ей в голову. Перебрав всех своих знакомых, друзей и близких людей, Изабель все-таки смирилась с тем, что ответа она этот вопрос она не найдет. И решила пока не думать на эту тему. «Когда будет нужно, ответ сам придет ко мне», – подумала она.
