Мы с ним были из совершенно разных миров. Он родился в Йоркшире, в благополучной семье среднего класса. Его родители работали учителями и растили четверых мальчиков в просторном фермерском доме далеко в Долинах. Именно там Крис и обнаружил любовь к криминалистике. Четко помню тот момент, когда он рассказывал мне, как это произошло. Ему было восемь, и он нашел торчащую из земли кость. Потянув за нее, он не мог поверить, насколько она оказалась огромной. На следующий день он пришел на это место с отцовской лопатой и начал копать. Пару часов спустя он раскопал огромный скелет. Позже подтвердили, что это была лошадь породы Клейдесдаль, потерявшаяся в грозу пятьюдесятью годами ранее. Постепенно ее тело ушло в землю. Крис пришел в восторг от того, как куча костей может помочь разгадать загадку, с которой никто не мог справиться много лет, и это открытие изменило его жизнь. Уже тогда он понял, кем хочет стать, когда вырастет, и начал идти к своей цели. Во время учебы в университете родители его поддерживали. Насколько мне известно, поддерживают и сейчас. Когда мы в последний раз о них говорили, они все так же жили в старом фермерском доме. Разумеется, я никогда с ними не встречалась. Они не знают о моем существовании. Но я представляю, что в их доме полно рамок с фотографиями их детей и внуков, а на Рождество они все собираются за большим деревянным столом и греются у потрескивающего камина.
Так прошло детство Криса. В тепле и безопасности. Полная противоположность моему.
Он пытался обеспечить такое же детство собственным детям. Но потом встретил меня, и я все перевернула вверх дном. Стала его тайной, его зарытым в земле скелетом, его загадкой, которую он был просто обязан разгадать.
Глаза у меня слипаются от усталости, но стоит мне их закрыть, я вижу Нидаля с альбомом в руках.
–
–
– Пишу книгу.
– Звучит здорово. А как она называется?
– Она называется книга улыбок.
Я проваливаюсь в сон, и в голове проносятся тонкие бумажные вырезки: я вижу улыбающегося мальчика, стоящего на волшебном мосту, карамельно-розовые башни Диснейленда, сверкающие в разноцветных солнечных лучах, и Микки-Мауса, весело скачущего по сочной зеленой траве.
– Хочу так.
Я слышу голос Нидаля, но самого его не вижу. Вижу только картинки.
– Хочешь в Диснейленд?
– Нет. Хочу так. Как этот мальчик на мосту. Помоги мне.
– Я тебя не вижу, Нидаль.
– Помоги мне.
– Нидаль, где ты?
Его голос звучит ближе. Он совсем рядом. Если протяну руку, к нему прикоснусь.
– Помоги мне.
Я вытягиваю руки навстречу голосу и чувствую, что падаю. Я слышу громкий удар и, открыв глаза, понимаю, что лежу на полу в гостиной.
– Просто сон, – успокаиваю я себя, поднимаясь на ноги. – Очередной жуткий сон.
На лбу выступают капли пота, я вытираю их тыльной стороной ладони и иду в коридор. Вдыхая соленый воздух, я чувствую, как голые ноги щекочет легкий ветерок. Затем, полностью придя в сознание, я слышу:
– Кто здесь?
Слова вылетают непроизвольно. Человеческое тело всегда знает, когда оно в одиночестве, по-настоящему, и когда рядом появляется кто-то другой – каждый нерв, каждая мышца напрягается. Крадясь по коридору, я мельком оглядываюсь по сторонам в поисках чего-нибудь, что можно использовать как оружие; в итоге хватаю с серванта мамины старинные деревянные часы. Первое, что попадется под руку.
Если в дом кто-то проник, одного хорошего удара по голове правильной стороной часов хватит, чтобы его вырубить. Крепко сжимая часы в руках, я медленно иду на кухню. По мере того, как я приближаюсь, звук становится громче.
Я врываюсь на кухню, готовая атаковать. С часами над головой я издаю крик страха и облегчения. На кухне пусто, и, как мне кажется, все на своих местах. Только дверь открыта нараспашку. И теперь прохладный вечерний ветер, который щекотал мои ноги в гостиной, мотает дверь туда-сюда.
Медленно подойдя к двери, я выхожу на порог и кричу в пустой сад:
– Кто здесь?
Ночь выдалась безлунная, и в темноте я чувствую себя уязвимой. Откинув голову назад, я смахиваю волосы с лица, чтобы они не мешали обзору. Надо было взять фонарик, думаю я и сквозь мрак слышу голос Гарри. «Если вам когда-нибудь понадобится запасной фонарик, – посмеивался он, – спросите Кейт. У нее их хватит на целую армию». И он был прав. В моей работе без фонарика не выжить. У меня их сотни. И вот я стою в темноте, освещая себе путь одними старыми часами.
Положив часы на землю, я крадусь к забору, с трясущимися руками залезаю на пластмассовый стул и заглядываю в соседний сад. Все тихо и спокойно. Свет в доме выключен, и сарай – всего лишь сарай. Никаких звуков, никаких движений, никаких лиц в окошке.
Что со мной творится?
