– Вы по поводу моей сестры?
Она кивает.
– Тогда проходите в дом, – говорю я.
У меня слегка кружится голова от алкоголя и снотворного. Желудок сжимается. Я к этому совсем не готова. Она будет говорить о смерти Кейт, и я знаю, что ничего хорошего не услышу. Я веду ее на кухню и предлагаю чаю. Я бы не прочь выпить чего-нибудь покрепче, но ее внешний вид говорит мне, что она, скорее всего, этого не одобрит.
– Долгий вы проделали путь, – говорю я, наливая воды в чайник.
– Да вроде не очень, – отвечает она, неуверенно оглядываясь по сторонам.
– Может быть, присядете? – спрашиваю я. – Чувствуйте себя как дома.
Я наблюдаю, как она садится за стол. Она очень нервничает. Глядя на ее дергающееся лицо, я думаю, что, возможно, причиной тому какая-то контузия.
– Вот, пожалуйста, – говорю я, ставя перед ней кружку чая. – Если нужно, сахар на столе.
– Спасибо, – говорит она. Делает глоток, но руки у нее трясутся, и она расплескивает чай на платье.
– Простите. – Она ставит чашку на стол. – Я такая неуклюжая.
– Глупости, – отвечаю я, протягивая ей кухонное полотенце. – Это я виновата. Слишком много налила. Надеюсь, это не испортило ваше прекрасное платье.
Трясущимися руками она промокает полотенцем мокрое пятно, после чего кладет полотенце на стол и берет полупустую чашку.
– Значит, вы знали мою сестру? – начинаю я, садясь напротив.
– Да, немножко, – отвечает она. – Мы виделись всего пару раз, но она была очень добра ко мне. Она хотела помочь.
Я вскидываю брови.
– Это на нее похоже, – говорю я, делая глоток чая. – Она всем хотела помочь. Такой у нее был характер.
– Я так расстроилась, когда узнала о ее смерти, – говорит она.
– Да, – отвечаю я. – Это стало для всех огромным потрясением. Вы ведь тоже там были, да?
– Где?
– В Сирии, – говорю я. – Вы были там с ней?
– Нет-нет. – Она качает головой. – Я не из Сирии. Я живу рядом с домом вашей матери. Меня зовут Фида.
С бешено колотящимся сердцем я ставлю чашку на стол.
– В доме Пола?
– Да.
– Это из-за вас мою сестру арестовали?
– Да, но произошла большая ошибка.
– Большая ошибка? – резко говорю я. – Насколько я понимаю, ей пришлось покинуть Херн Бэй из-за того, что вы вызвали полицию. Не сделай вы этого, она бы не поехала в Алеппо. Она была бы жива.
– Произошло недоразумение. – Она смотрит на меня умоляюще. – Если позволите, я могу все объяснить.
– Мне не нужны ваши объяснения! – кричу я. – Уже слишком поздно. Моей сестры больше нет.
– Но мне нужно кое-что вам сказать, – пытается продолжить она. – Мне нужно… Мне нужна ваша помощь. У меня…
– Пожалуйста, уходите, – говорю я, вставая со стула.
– Прошу вас, просто позвольте мне сказать! – кричит она.
– Послушайте, дорогуша, мне не интересно. – Я складываю руки на груди. – А теперь убирайтесь.
Она встает, и я веду ее к двери.
– Простите, – поворачивается она ко мне. – Я просто хотела…
– Вы слышали, что я сказала?! – кричу я, распахивая перед ней дверь. – Я сказала – убирайтесь.
Я возвращаюсь в дом. Мне радостно, что под конец жизни я все-таки вступилась за сестру. Теперь можно продолжать. На всякий случай хватаю еще одну бутылку вина. Однако, поднимаясь по ступенькам, я слышу какой-то грохот. Повернувшись, вижу на коврике у двери стопку почты.
Наверху лежит пухлый упаковочный конверт. Наклонившись, я его поднимаю. Наверное, это Полу – мне никто никогда ничего не присылает. Но затем я замечаю на конверте написанное печатными буквами мое имя, а с обратной стороны логотип газеты, в которой работала Кейт. Я в недоумении разрываю пакет. Заглянув внутрь, я вижу плоский черный предмет. Трясущимися руками я достаю его из конверта.
Диктофон. Его щербатый корпус местами треснул и расплавился, но все равно понятно, что это. Это ведь не…
Внутри что-то еще. Засунув руку в конверт, я вытаскиваю лист бумаги. Взяв бумагу и диктофон, иду на кухню и сажусь за стол читать.
