Дядя развалился на мягком диване у раскалённого камина, курил крепкую сигару, пил виски «Де՛моль» ста семнадцатилетней выдержки и с удовольствием наблюдал за огнём, медленно пожиравшим сосновое полено. Из патефона играла приятная медленная мелодия: скрипка, фортепиано, виолончель. Регина плеснула себе немного виски, отставила стакан на кофейный столик, взяла из протянутого деревянного портсигара сигару и длинную спичку, чтобы зажечь её в камине, не обжигая пальцы. Медленно раскурила, крутя сигару по часовой стрелке, затем присела к дяде на диван, забрала со столика стакан и тоже уставилась на огонь.
В такие моменты Регина всегда старалась его копировать.
— Никогда не понимал это твоё желание, — заявил Минос спустя пару минут молчания, когда мелодия закончилась и началась следующая, кинув недовольный взгляд на её покрасневшую щёку.
Мать успокоилась после пощёчины, затем приказала убираться с глаз и не попадаться до ответа лэрна Дельт-гора-младшего.
— Ностальгия, — с грустной улыбкой привычно ответила лэри и сделала большой глоток виски.
— Ностальгия? — так же привычно фыркнул дядя. — Как всё прошло?
— Хотелось бы лучше, — честно призналась Регина.
— Разнервничалась? — понимающе уточнил лэрн, с теплотой взглянув на племянницу.
— Да, — буркнула она в стакан, нахмурилась и слегка съехала вниз, занимая более удобное положение. — Была пара просчётов, и я растерялась.
— Про кошек спросила?
— Это был первый вопрос, — обиженно отозвалась Регина.
— Ответ?
— Согласился на несколько штук.
— Переезд в поместье?
— Не согласился.
— Я так и думал.
— Было всего двенадцать процентов на положительный ответ.
— Каков конечный вердикт после встречи?
Регина замешкалась и с неохотой буркнула в стакан:
— Шестьдесят семь процентов.
— Почему процент упал? — дядя кинул на племянницу недоумённый взгляд.
— Я же сказала: была пара просчётов, и я растерялась, — с ещё большей неохотой повторила лэри.
— Хорошо, — дядя допил виски одним большим глотком, затушил сигару в пепельнице в виде двух мышей, тянувших каждая на себя большой кусок сыра, в то время как его середина была выедена третьей, хлопнул себя по колену и воодушевлённо заявил: — Ты молодец и хорошо постаралась. Если он согласится, то всё будет просто замечательно. Нет — будем искать другой вариант, — проведя ладонью по голове племянницы, Минос добавил: — Иди, отдохни. Ты ведь ночью так и не уснула. Ты всегда плохо спишь, когда волнуешься.
— Можно я останусь тут? — попросила лэри, похлопав ресничками, как маленькая девочка.
В кабинете дяди был растоплен камин, а в её комнате нет. Пока его растопят, пока комната прогреется…
— Оставайся, — согласился лэрн, улыбнувшись её детскому порыву. — Только одеяло и подушку захвати, а я пойду уж. У меня встреча на четыре часа назначена.
— Доброго дня, — пожелала на прощание Регина.
Минос поднялся, поцеловал её в лоб и ответил:
— Тебе тоже, милая. Отдыхай.
Дядя ушёл, а Регина допила виски, затушила сигару, разулась и легла на диван. Не хотелось идти ни за каким одеялом с подушкой. В комнате было и так жарко, согнутая рука удобно легла под голову, играла партия скрипки, а огонь завораживал своей пляской. Наблюдая за ним, девушка постепенно провалилась в сон…
…Она лежала на твёрдом полу и не могла пошевелиться, словно все конечности связали крепкими путами. С неба на неё падали куклы: большие, уродливые, с распухшими телами и кровоточащими культями вместо рук и ног.
И все они весело напевали писклявыми детскими голосами:
Она пыталась вырваться из невидимых пут, закричать, что никого не убивала, но не в силах была даже моргнуть. Страшные, изуродованные, окровавленные куклы всё падали с неба и весело пели:
…И у каждой из них было её лицо…
Регина проснулась после полуночи и несколько минут лежала, пытаясь успокоиться. Сердце в груди бешено стучало, а в голове тихим эхом раздавались весёлые голоса:
Тряхнув головой в попытке выбить из сознания остаток сна, Регина приподнялась и только сейчас почувствовала острую боль в затёкшей руке. Морщась и тихо скуля, девушка размяла руки и с наслаждением потянулась, сладко зевая.
