Тристан не любил жить по расписанию. Вместо привычных и однообразных будней лэрн предпочитал неожиданные повороты судьбы и приключения. Но в последнее время мужчина нашёл положительные стороны и в однообразии. В том, что Регина каждое утро завязывает ему шейный платок. В ужинах, которые он теперь ежедневно разделял с супругой. В вечерних играх в талиран и разговорах о книгах. Даже в том, что каждый день Тристан покупал супруге сладости в самых известных кондитерских лавках. Подобная привычка вошла в его жизнь после одного разговора, когда лэрн решил уточнить у Регины, какие сладости ей нравятся, на что она ответила: «Угадай». Лэрн даже не заметил, когда эти мелкие детали стали укореняться в его жизни, не вызывая при этом раздражения и незаметно меняют его… что-то в нём… И он совершенно не был против этого!
— Расскажи нам, Тристан, как Затворница Баргарон в постели? — один из подлиз пьяно подмигнул Золотому повесе и похабно улыбнулся.
Тристан с силой сжал бокал в пальцах и уставился на подлизу как на сумасшедшего. Мужчины, сидящие за столом одновременно замолчали, почувствовав пробежавший холодок по спине, и уставились на Золотого повесу, словно крысы на крысолова.
— Ты сейчас говоришь о моей супруге и уважаемой лэри Дельт-гор, — каждое слово Тристан произнёс подчёркнуто холодно.
— Я… я прощу прощения… Я как-то не подумал… — промямлил мужчина, неожиданно протрезвев. В следующую секунду его виски сжало с такой силой, что от боли у него потемнело в глазах: сделано это было, судя по всему, с помощью магии.
Тристан поднялся на ноги и с грохотом поставил бокал на стол. Не прощаясь он вышел из-за стола и направился к выходу. Никто из подлиз и не подумал его останавливать: все были слишком обескуражены и даже напуганы
Тристан же вышел на улицу и несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул. Сегодня погода порадовала. Целый день светило солнце, а температура поднялась выше нуля. Снег на улице таял и, как утверждали небесные маги по радио, совсем скоро мокрый снег сменится дождём, а там и задуют тёплые южные ветра. Весна ещё не стояла на пороге, но уже уверенно шагала в сторону Торении.
Как только у него повернулось язык спросить такое про его супругу, словно она была какой-нибудь девкой на одну ночь?! Она приличная лэри из благородной семьи и его жена! Супруга самого Тристана Дельт-гора!
Тристан почувствовал, как кровь закипает у него в жилах, и сделал ещё серию глубоких вдохов.
Ещё она замечательная и восхитительная девушка! Милая, умная, забавная… а как она смущается, когда Тристан подходит к ней слишком близко и прикасается к ней… целует её.
Мужчина начал постепенно успокаиваться, вспоминая, как сегодня утром он быстро поцеловал её в кончик носа, а она заалела, но при этом ответила с напускным раздражением:
«Тристан, если ты хочешь, чтобы я завязала тебе крават аккуратно, то не отвлекай меня!»
Он прекрасно знал, что за этим чувством она пытается скрыть своё смущение, но не стал обличать её во лжи. Ему слишком нравилось, как она реагирует на него. Нравилась его новая игра в соблазнении собственной супруги. Только порой Тристан недоумевал — это он соблазняет её или она его? Ведь Золотой повеса в жизни бы не подумал, что лёгкий румянец, смущённый взгляд и тихое вопросительное «Тристан?..» способны его так разжечь! Или всё дело в том, что неприступная и холодная Затворница Баргарон становился в его руках горячей и податливой, такой родной и желанной?
Ещё она загадка… Его восхитительная загадка, в которую он — нужно хоть самому себе наконец-то признаться! — бесповоротно и безоговорочно влюбился.
Для встречи с Анигером Тремсом Тристан зарезервировал отдельную комнату в мужском клубе «Согласие и веселье». Несмотря на название, в клубе лэрны часто встречались для деловых переговоров. Даже Его Величество Франт Третий не раз использовал его для проведения международных переговоров с послами соседних королевств.
«Согласие и веселье» представляло собой обширное трёхэтажное поместье из красного камня с белыми круглыми колоннами и широкими балконами. Обстановка клуба, по словам самого короля, не уступала дворцовой роскоши. Поразительная лепнина на потолках, красивые гобелены на стенах, дорогие ковры на полах, изысканная мебель, подлинники известных картин и скульптур. Одна только люстра на сто свечей в вестибюле требовала к себе отдельного внимания, что уж говорить о других деталях интерьера. Всё в этом клубе говорило о богатстве, знатности и достатке. Даже воздух, казалось, был тут особенным, пропитанным запахом роскоши. Но Анигер Тремс ко всему отнёсся с равнодушием золотаря, вошедшего в очередную канализацию.
В вестибюле к Тристану и Анигеру подошёл невысокий молодой человек с широкими рыжими бакенбардами и зализанными назад волосами, в белой рубашке и костюме из тёмно-синего бархата. Из кармана на левой стороне пиджака выглядывал кончик белого платка, а на самом кармане были вышиты золотой ниткой буквы «
