– Что-то многовато должков у вас передо мной накопилось, – шутливо заметила она. – Помните: однажды я непременно потребую их все возместить.
Шарп открыл дверь и в последний раз обернулся к Оливии.
– Как пожелаете![7] – сказал он.
Когда дверь захлопнулась, до него донесся громкий взрыв хохота.
Дом Нельсонов оказался совсем не таким, каким его представляла Морган. Улица, на которой жила Райли, запросто могла бы появиться в каком-нибудь голливудском фильме об американской глубинке. Аккуратный двухэтажный домик казался очень ухоженным – от белой облицовки до свежевыкрашенных темно-зеленых ставней. Кусты перед домом были ровно подстрижены, как и газон, а вдоль каменной дорожки, ведущей к широкому крыльцу, были высажены цветы.
У дома стоял серый минивэн, а стеклянная дверь была приоткрыта.
Сквозь нее просматривалась комната – судя по всему, гостиная.
– В доме кто-то есть, – заметила Морган.
Ланс остановил машину неподалеку, и они вышли. Морган подошла к дому, поднялась на крыльцо и постучала по деревянной окантовке двери. На пороге появился юноша лет двадцати.
– Чем могу помочь? – настороженно спросил он, нахмурившись.
Морган представилась и протянула ему свою визитку.
– Мы бы хотели задать вам несколько вопросов.
Он даже не посмотрел на карточку.
– О чем?
– Мы разыскиваем Эвана Мида, – пояснила Морган.
– Понятия не имею, где он, – сказал юноша и сделал полшага назад, торопливо закрывая дверь.
Но тут на передний план выступил Ланс.
– Может, Райли в курсе? – поинтересовался он.
Юноша замер и с подозрением уставился на Ланса.
– С какой стати моей сестре знать, где пропадает Эван Мид? Мы знаем только, как его зовут – да и то из новостей.
– Райли знакома с Эваном, – пояснила Морган, почувствовав, что парень им совсем не доверяет. – Мы не из полиции. Я адвокат, и представляю интересы матери Эвана. Она хочет отыскать сына и очень боится, что с ним что-то случилось. Вы должны понять ее чувства.
Юноша поразмыслил немного, потом выдохнул и коротко кивнул.
– Ну ладно, заходите.
Он обернулся, окинув взглядом комнату, и только потом распахнул дверь.
– Спасибо! – поблагодарила его Морган и, перешагнув порог, вошла в гостиную. Здесь царил какой-то прямо-таки невыносимый порядок, а в воздухе повис запах полироли для мебели. Сама мебель была старомодной и слегка побитой, но очень чистой. В углу комнаты стоял телевизор, а перед ним – голубой диванчик и кресло в цветочек.
– Меня зовут Тревор, я брат Райли. Садитесь, пожалуйста, – сказал юноша, указывая на диванчик.
Морган опустилась на самый краешек. В ягодицы ей тут же уперлась тугая пружина.
Ланс сел рядом.
– Мы бы хотели пообщаться с родителями Райли.
Тревор устроился в кресле и скрестил руки на груди.
– Наши родители погибли в автокатастрофе год назад.
– Примите наши соболезнования, – сказала Морган.
Глаза Тревора затуманились. Он натужно сглотнул, собираясь с силами.
– Нам повезло. Наши родители умели копить и экономить, а еще застраховали свою жизнь. По условиям контракта дом остался нам.
Морган нутром чуяла, что он многого не договаривает… а еще, что его гложет отчаяние.
– А что было потом? – спросила она.
Во взгляде Тревора мелькнуло сомнение – но вместе с ним и жажда поддержки и понимания.
– Нести ответственность за сестру не так-то легко, – заметила Морган. – Вам, наверное, временами страшно одиноко.
Его плечи поникли.
– Я учусь в университете на факультете бизнеса и подрабатываю кассиром в супермаркете. Райли устроилась в пиццерию, чтобы денег было побольше. Если не выходить за рамки бюджета, жить можно. Вот только недавно кто-то из соседей позвонил в органы опеки и заявил, что я якобы совсем не занимаюсь сестрой, хотя это наглая ложь, – процедил он, гневно раздув ноздри. – И теперь к нам временами наведывается соцработница, чтобы проверить, как мы тут живем. Обычно она приезжает поздно ночью – видать, рассчитывает застать Райли одну. А я ведь даже не знаю, кто из соседей на нас настучал.
Морган прекрасно знала, что стоит только семье попасть на крючок органов опеки, отделаться от них уже практически невозможно.
– А какие именно опасения мучают этого самого соседа?
– Понятия не имею, – сказал Тревор, уронив руки на колени. – Никто мне этого не рассказывает. Соцработница вообще угрожает забрать сестру, если я буду ей перечить. Она уже и с преподавателями моими переговорила, и с другими соседями. Все это так унизительно, вы бы знали.
И страшно. И это еще слабо сказано.
– Очень сочувствую, что вам приходится проходить через такое, – сказала Морган. – А как у Райли дела в школе? Никаких сложностей нет?
– Нет и не было. Разве что оценки ухудшились после смерти родителей, но это закономерно. В этом семестре она приложила все усилия, чтобы повысить успеваемость – и все получилось.
Раз социальная работница перешла к угрозам, дела у Тревора явно плохи. Трудно доказать свою невиновность органам опеки, особенно если даже не знаешь имени того, кто на тебя нажаловался.
– А когда все это началось? – уточнила Морган.
