Эван набрал полные легкие воздуха. Ланс подхватил парня на руки, они оба на мгновение ушли под воду, и он вынес Эвана из пещеры. Когда они вынырнули на поверхность, Ланс схватился за паракорд, соединявший их с противоположным берегом, и при помощи карабина скрепил его с веревкой, которой был обвязан Эван, в расчете на то, что металл будет хорошо скользить по шнуру. Вторым карабином Ланс соединил свой ремень с поясом Эвана.
По расчетам Ланса, паракорд должен был помочь ему справиться с течением. Пока веревка была натянута над водой, можно было не волноваться, что их снесет. Но у этой стратегии были свои минусы: веревка не давала идти по течению, а значит, Лансу предстояло побороться с мощным потоком воды. Увы, перенести Эвана через реку на плечах Ланс не мог. Парень был немаленьким и весил почти как сам Ланс. И все же нужно было переправить его на тот берег без чужой помощи.
Кто знает, когда закончится дождь и приедут спасатели? Вода может поглотить и веревку.
Он заметил на противоположном берегу Морган и Тину, которые с тревогой их ждали.
Ланс приступил к опасной переправе. Мышцы в руках тут же заныли под весом Эвана и мощным напором течения. Эван ничем не мог помочь своему спасителю и только давил ему на спину мертвым грузом. Когда они дошли до середины пути и взобрались на камень, мышцы у Ланса уже горели огнем. Эван повалился ему на ноги. Он чувствовал, как парня трясет от боли, но тот даже не пискнул. Ланс замер, пытаясь отдышаться. От перенапряжения и холодной воды руки занемели.
– Ты как, ничего? – крикнул он Эвану на ухо.
– Да, – дрожащим голосом отозвался он. Губы у него посинели, а лихорадочный румянец совсем пропал. Надо было вести его в больницу – и скорее. Не хватало сейчас еще и переохлаждения.
Ланс поймал взгляд Морган. Их разделяло восемь метров бурлящей воды. Еще чуть-чуть. Но та часть реки, которую осталось преодолеть, была куда глубже, а течение в ней было ощутимо сильнее. Одному ему не справиться.
Он сложил руки рупором и прокричал:
– Я кину тебе веревку!
Морган решительно подошла к самой воде. Ланс расправил оставшуюся половину страховочной веревки, которой был обвязан Эван. Он достал из кармана штанов фонарик и привязал его к концу веревки, а потом раскрутил ее над головой, потихоньку увеличивая длину. Наконец он выпустил ее, и фонарик, прочертив в воздухе дугу, упал в воду, не долетев несколько сантиметров до суши.
Ланс подтянул его к себе и, зайдя в воду и опершись ногой на камень, повторил попытку. На этот раз фонарик ударился о берег и отскочил, но Морган прыгнула вперед и успела поймать его на мелководье. Она схватила веревку покрепче и сделала несколько шагов назад, чтобы увеличить натяжение. Тина бросилась к ней, с нетерпением дожидаясь, пока длина веревки увеличится, и она тоже сможет за нее схватиться.
Ланс собрал последние силы.
– Пойдем! – крикнул он парню.
Эван обнял себя за плечи и пошел следом за Лансом, хотя тот, по сути, тащил их обоих. Течение было таким мощным, что каждый шаг давался с трудом. До берега оставалось метров шесть.
Боль в мышцах усилилась, и Ланс сжал челюсти. Он оттолкнулся ногой от камня, мучительно преодолев еще два метра.
Четыре метра до берега.
Морган и Тина тоже начали тянуть веревку на себя изо всех сил, стараясь облегчить работу Лансу.
В стороне, чуть выше по течению, послышался громкий треск. Ланс резко повернул голову. Им навстречу неслось небольшое деревце, гонимое течением. Ланс схватил Эвана и потащил к берегу. Но дерево на полном ходу врезалось в ту часть веревки, что осталась у них за спиной и тянулась от пещеры. Она лопнула. Натяжение резко ослабло, и Ланса с Эваном начало сносить течением. Ланс вцепился в веревку. Но нейлон оказался скользким, да и силы уже его подводили.
Они повисли. Течение не ослабевало. Как Ланс ни пытался нащупать ногами дно или камни, ничего не получалось. Он держался из последних сил.
Тина и Морган не выпускали веревки, но совладать с суммарным весом Эвана и Ланса и с мощью течения было нелегко. Им не хватало сил.
Теперь их жизнь зависела от того, выдержит ли желтый паракорд.
Шарп, по-прежнему лежавший в темном багажнике, почувствовал, что автомобиль сдвинулся с места. Рядом с ним кто-то дрожал.
– Оливия? – тихо позвал он.
Она еще раз вздрогнула и замерла.
– Линкольн? – окликнула она его дрожащим голосом.
Он отчетливо слышал, как стучат ее зубы.
– Как вы, ничего?
– Физически – да, – ответила она, но ее по-прежнему била крупная дрожь.
Шарп почуял, что за этим признанием стоит жирное «но». Он начал ощупывать багажник, ища что-нибудь острое, чтобы перерезать стяжки. Они с Лансом умели разрывать их голыми руками, но в багажнике для этого маневра было чересчур тесно.
Оливия задышала судорожно и тяжело.
– У меня клаустрофобия. И, если честно, сейчас приступ в самом разгаре.
