«…В полуметре от окна висел небольшой объект, похожий на две сложенные тарелки, от которых исходили зигзагообразные (?) лучи — зеленые, желтые и голубые. Тарелка стала прозрачной, потом она постепенно раскрылась, как ракушка, внутри оказались лишь компьютер, клавиши, экран, на экране звездное небо и такие же тарелки. Также там были шесть беловолосых человек в одинаковых серебристых (даже искрящихся) костюмах, из них одна была женщина…» (Ювелина, 8 лет; Стерлитамак, СССР; начало 90-х годов).
«…Внутри тарелки запомнил только один пульт, на котором было 25 кнопок: 5 рядов на 5 столбцов…» (Юра К.;
Подмосковье, СССР; начало 90-х годов).
«…Два больших светящихся шара, каждый диаметром в несколько метров, спустились сверху. Белый шар остался, а из красного вышло странное многоглазое существо ростом выше человеческого… Нас обоих „втянуло“ внутрь корабля. Там запомнилось только сиденье, на которое меня усадили, и мерцающий экран прямо перед креслом… Пришелец сказал, что корабль имеет 4 формы (?) и способен передвигаться со скоростью света…» (Женя X., пятиклассник;
Омск, Россия; 14 октября 1991 года).
Кроме того, людям, побывавшим внутри кораблей пришельцев, бросается в глаза обилие разнообразного загадочного оборудования и приборов.
Вторая запомнившаяся контактерам часто встречающаяся черта НЛО — обилие приборов и оборудования. Собственно говоря, по другому и быть не может, контактеров если и приглашают, то на исследовательские корабли. Ну а на НЛО других назначений, даже если они есть, гостей не водят. А если водят (например на военный корабль), то вряд ли выпускают… Но мы уже знаем, техногенные НЛО обладают большими пустыми внутренними объемами, что, вероятно, делает их весьма универсальными в использовании. К примеру, транспортные корабли легко могут быть перепрофилированы в исследовательские — если внутренние помещения забить соответствующей аппаратурой. Собственно говоря, контактеры замечали не только многофункциональные или перепрофилированные помещения (характерная примета — загроможденные приборами проходы и коридоры), но и специализированные лаборатории, мастерские, хранилища, музеи, операционные и другие непонятные по функциям отсеки.
«…Меня обследовали какими-то инструментами и приспособлениями, вроде большой иглы, на „операционном столе“, который стоял в центре помещения… Гуманоид дал мне посмотреть книгу, в ней вместо букв были точки и всевозможные, толстые и тонкие, прямые и кривые черточки. Он пересек помещение до угла стола, открыл какое-то отверстие в металлической стене и достал (развернул) оттуда карту с точками величиной от булавочной головки до монеты и соединяющими их толстыми, тонкими, пунктирными линиями… Это была схема межзвездных трасс.» (Барни и Бетти Хилл; Нью-Гэмпшир, США; 20 сентября 1961 года).
«…Моне Стаффорд лежала в комнате, похожей на операционную, и вокруг нее сидели 3-4 фигуры в белых халатах и хирургических масках. Она была парализована и видела наблюдавший за ней большой „глаз“. За Элейн Томас наблюдали гуманоиды ростом 1,2 м в пустой темной комнате, где, кроме стола, больше ничего не было» (Л.Смит, М.Стаффорд, Э.Томас; Либерти, штат Кентукки, США; январь 1976 года).
«…Очнулся я в лаборатории. Это была комната с белыми стенами, похожая на учебную аудиторию. Там было много всяких машин. Повсюду находились светящиеся циферблаты. По комнате постоянно перемещались светящиеся шарики размером с апельсин» (Франк Фонтен;
Сержи-Понтуаз, Франция; 1980 год).
«…Я видела зеленую комнату и… себя с распущенными волосами, закрученную во что-то белое, но не в мою одежду. Я появилась, и мы — та, что смотрела, и та, что была на столе, — слились. И я почувствовала панический страх… Никого не было в зеленой комнате. Но я видела длинный, сантиметров в 20, металлический стержень, как карандаш. Его словно бы передавали друг другу чьи-то руки, как хирурги инструмент. Но рук я не видела…» (Н., сотрудница одного из московских научных центров; СССР; до 1993 года).
«…Светильников не было видно, но было очень светло, хотя свет не резал глаз. И этот свет в значительной мере способствовал возникновению чувства комфорта… Затем всех женщин перевели в соседнее помещение меньшего размера, пребывали они там поодиночке, клали их на какие-то кресла, стены — сплошь пульты, сплошь переплетение каких-то трубок, по которым что-то как бы текло. Все это — сплошная игра света и цвета, движение цветопотоков. Часть трубок имела присоски. Было чувство, что эти трубки с присосками как бы наделены зачатками разума. Женщина находилась здесь и была вся облеплена этими присосками. Причем если от движения человека присоска отлетала, то тут же сама автоматически снова отыскивала прежнюю точку и присасывалась к ней…» (женщина Н.; случай изучался Н.И.Макаровой из Тольятти, Россия; конец 1994 года).
