И мать сдалась. В который раз она поставила его на первое место. Она забывала себя, шла к нему на помощь, уступая всем капризам этого недостойного человека, который не заслуживал ни малейшего сочувствия! Она встала перед ним на колени. Я ненавидела и своего отца, и мать за ее поведение. Все это меня раздражало до невозможности. Я должна была сделать что-то, чтобы она изменила свое отношение не только к нему, а в первую очередь к себе.
Только хорошенько вымыв его в ванне, на что ушло не так уж мало времени, мать смогла перевести дух.
Я не удивилась, что она пришла ко мне. Закрыв двери на двойной поворот замка, мать молча смотрела в окно, на место, где все произошло. Я с уважением отнеслась к ее молчанию, но это не могло продолжаться целую вечность.
— Мама, ты должна с ним развестись, — прервала я ее размышления. — Его поступок непростителен. Я уже не говорю о его жестоком обращении с тобой. У тебя свирепый муж, который не способен держать себя в руках. Рано или поздно он убьет тебя. Ты и так слишком долго его терпишь.
Я напомнила матери о том, что ей довелось вынести, об атмосфере страха, в которой росли ее дети. Перечисляла обиды, избиения, крики, разбитую о стены дома мебель. Моя речь становилась все эмоциональнее, но мать ограничивалась лишь словами, которые произносила нейтральным, отсутствующим тоном:
— Я знаю, я знаю…
Слышала ли она, что я ей говорю? В любом случае, она сама прекрасно знала, как невыносима ее жизнь. Было очевидно, что ей не следовало выходить за него замуж и тем более продолжать жить с ним. Она должна бросить его как можно быстрее. Но была ли она способна на такой шаг? Сомневаюсь.
— Такое впечатление, что я вся вымазана в дерьме, — сказала она, глядя в пустоту.
— Идем в твою комнату — там воняет меньше, — предложила я.
— Прекрасная идея, идем.
Открывая двери, мы столкнулись лицом к лицу с Абделем. Из одежды на нем не было ничего, кроме черных трусов. Мать велела оставить нас в покое, и мы продолжили путь. Она зажгла в комнате свет, я вошла следом за ней. Я должна была убедить ее развестись, поэтому продолжила настаивать с удвоенной силой.
— С чего это вдруг он вернулся пьяным? Впервые вижу его в таком состоянии!
— Впервые потому, что он часто возвращается домой поздно. Он пьет уже давно, и чем дальше, тем больше.
— Ты никогда мне об этом не рассказывала!
— А зачем? Ты и так знаешь слишком много из того, что происходит между твоими родителями. Я хотела уберечь тебя от тех ужасных сцен, которые мне приходится выносить. Ребенок не должен видеть, как избивают его мать. Мне так бы хотелось быть для тебя примером человека с сильным характером, примером, которому хочется подражать, но…
Говоря эти слова, она подошла к окну, выходившему на переднюю часть дома. То, что она там увидела, сбило ее с мысли.
— Смотри! Наша машина перегораживает улицу. Никто не сможет проехать. Что делать? Я ведь не умею водить. Кто нам поможет сейчас, посреди ночи?
— Но ты можешь попробовать. Не думаю, что это очень сложно.
— Я никогда этого не делала.
— Но попробовать-то можно!
Мать вышла из дома. В потемках я наблюдала за ее силуэтом. Мотор фыркнул и тут же заглох. После нескольких безуспешных попыток запустить двигатель она вышла из машины и подняла руки к небу как знак совершенной беспомощности. Но она, по крайней мере, попыталась, и я гордилась ею. Я увидела, как она подошла к соседнему дому, в котором еще светились окна, позвонила в дверь. На часах было три часа утра.
Через некоторое время в окне показалась голова соседа.
— Самия? Что случилось?
Мать объяснила ему ситуацию, и он помог переставить автомобиль.
Почувствовав головокружение, я вернулась в кровать. С чего бы это мне стало плохо? От переизбытка эмоций или просто от бессилия что-либо изменить? Я хотела, чтобы мать вернулась как можно быстрее. Рядом с ней мне стало бы намного лучше. Я не хотела больше разговаривать, тем более, что добавить к сказанному все равно уже нечего. Я просто не хотела оставаться одна. Я хотела заснуть, ничего не боясь.
Вернулась мать, принеся с собой в комнату сомнительный запах. Она выглядела смущенной.
— Сосед переставил машину. Представь себе, что именно в машине Абель и обделался. Там так воняет. Сосед, конечно, все понял, но промолчал.
— Бедолага.
— Еще я заметила вмятину на кузове. Абдель куда-то врезался. Только бы он никого не покалечил.
В комнате воцарилась гнетущая тишина. От мысли, что мой отец мог сбить человека, по спине поползли мурашки.
— Мама, что мы будем делать? Что теперь будет?
— Я не знаю, Нора. Если бы ты только знала, как мне надоела такая жизнь. Как я от всего этого устала.
Она легла рядом со мной и обняла меня. Так мы и уснули.
Теперь все это уже в прошлом, но тогда мы не знали, как много нам еще предстоит пережить!
Мать не потребовала развода, и жизнь продолжилась, такая же мрачная, по крайней мере, в стенах нашего дома. Я жила лишь в мечтах, иногда писала стихи. Недавно я нашла одно из них.
