Прошло три недели. Мы исчезли с поверхности земной, и никто не собирался нас искать. Я перешла в мир, в котором школьные друзья больше не существуют. Молчание и неуверенность угнетали душу. Почему Хусейн не предпринимал никаких шагов, чтобы отыскать свою любимую женщину?
Чтобы не сгнить здесь заживо, надо было пытаться что-то делать самим. Сколько планов побега перебрали и обсудили мы. От самых простых до самых мудреных. Можно было связать одеяла и убежать через окно гостиной. Я спущусь на второй этаж, чтобы подхватить Мелиссу, если она упадет, потом настанет очередь матери. Или симулировать приступ эпилепсии, а когда меня отвезут в больницу, донести на них в полицию! Или разбить себе голову о стену.
Приближался момент, когда следовало переходить от слов к делу, но все пошло по другому сценарию. По счастливой случайности, из-за потери бдительности нашими надзирателями, мы услышали обрывок телефонного разговора бабки с моим отцом. Они обещали ему деньги, а если он захочет, то и дом, записанный на имя моей матери. Главное — чтобы он согласился забрать к себе детей. Значит, нас хотели разлучить. Пусть даже об этом и не мечтают. Мы останемся вместе! Маниакальный план моей бабки и деда не должен осуществиться! Физические и психологические издевательства лишь укрепляли нас морально. Выбора не оставалось — надо бежать, и поскорее.
Мать сама придумала план. Улучив момент, она убедилась, что бабка осталась одна дома, велела нам стать рядом с ней у двери. Потом попросилась в туалет. Как только дверь чуть приоткрылась, мать сильно толкнула ее. Бабка глазом не успела моргнуть, как оказалась на полу. Мы побежали из этого проклятого дома сломя голову, не оборачиваясь назад. Мелисса кричала от волнения. Я попросила ее замолчать, что она сразу и сделала, к моему большому удивлению. Мы перескакивали через ступеньки лестницы, которая показалась мне невероятно длинной. Складывалось впечатление, что нашему пути к выходу не будет конца. Мы словно превратились в актеров фильма, который показывают в замедленном темпе.
На улице нас ослепил солнечный свет и оглушил привычный ранее шум. Мне показалось, что я заново родилась. Однако на улице мы были не одни: прохожие с удивлением смотрели на нас. Тогда я поняла, насколько странным был наш вид: грязные и растрепанные, мы бежали, как сумасшедшие или как пришельцы с другой планеты, которые совершили вынужденную посадку на Землю. Нам нужно найти укрытие, и чем быстрее, тем лучше. Повинуясь инстинкту, мать повела нас к Лейле, своей подруге, ее дочь училась с Мелиссой в одном классе.
Лейла — жизнерадостная, говорливая, уверенная в себе женщина с большим, великодушным сердцем не боялась ни мужчин, ни их законов. Они познакомились с матерью возле школьных дверей, когда ждали своих дочерей. Их встречи были короткими, всего десять минут в день, но вскоре они стали закадычными подругами. Ее прием был лучшим тому доказательством. Она с радушием приняла нас в своем доме, отложив расспросы на потом. Сначала следовало обеспечить нас всем необходимым. Кто бы еще рискнул, не задавая лишних вопросов, пустить в свой дом семью, которая исчезла много дней назад?
— Теперь, девочки, можете ничего не бояться. Если кто-то придет сюда за вами, он будет иметь дело со мной и с моими друзьями-военными, — заверила нас Лейла, и она была очень убедительна.
— Лейла, они наверняка нас найдут, — нервно возразила я.
— И что дальше? Найдут, но не войдут! Ты, Самия, оставайся здесь до тех пор, пока ситуация не прояснится, здесь ты полностью в безопасности. И чтобы я больше не слышала от тебя, что ты должна вернуться к ним!
— Ну уж нет, ноги моей больше там не будет, — ответила моя мать.
— Нора, не могла бы ты искупать свою сестру? Потом прими ванну сама, дорогая. А ты, Самия, расскажи мне все подробно, хорошо?
Никогда раньше мать не рассказывала о своих несчастьях посторонним людям. Убеждена, что именно в тот день в первый раз в жизни она выговорила все, что лежало у нее на сердце. На мой взгляд, быть откровенным перед человеком, которого мало знаешь, легче, чем перед любым из близких. На то он и близкий, что с ним ты встречаешься чаще, поэтому приходится взвешивать слова, чтобы лишний раз не обременять его. Так было и в моем случае. Я храню секреты из страха, что заставлю страдать свою мать. Что касается сестры, ее я находила слишком маленькой и хотела быть для нее источником уверенности, а не примером слабости.
Даже забравшись в ванну, я слышала голос матери, которая все говорила и говорила. Ее рассказ изредка перерывался восклицаниями подруги, которая принимала услышанное близко к сердцу. Когда рушатся преграды, поток течет сам. Какое это было облегчение! Мама попала на хорошего человека, в этом отношении ей повезло. Возможно, когда-то и мне так же повезет думала я в тот момент.
