Сознание качнулось от острой боли внутри. Тёмная дымка моментально застелила глаза, и весь мир померк, забирая с собой звуки, запахи, слух… Всё исчезало, растворяясь в кромешной темноте, словно на ночном, мрачном небе последний светлый кусочек от блика молчаливой луны пожирала грозовая туча, неся тьму за собой и ею накрывая мир. Я потерялась. Я растворялась в этой темноте. Её вороное крыло нежным шёлком покрывало мой разум, усыпляя его. В пугающей пустоте не было ничего, абсолютно ничего. В ней не было даже меня. Я исчезла. Отголоски моей души впитались в тьму. Я была тьмой!
Я стала Тьмой!
Тьма…
Она была повсюду… я была повсюду. Меня не было нигде, и я была везде. Каждый уголок этого мира прятал тьму, прятал меня. Каждая тень ликовала, нежно касаясь меня, опьяняя, даря свою силу. Я наполнялась из бескрайнего источника энергией тьмы. Своей энергией.
Я стала цельной, наполненной до краёв силой, что бурлила горной рекой во мне, кипящим морем, бушующим океаном. Тёмная стихия впитывалась в душу, сплетаясь на самом тонком, непостижимом уровне.
Я стихия! Я Тьма! А Тьма это Я!
Я плыла в чёрном, бескрайнем океане. Мягкие волны ласково обнимали меня. Нежный, прохладный ветер завихряясь поднимался высоко к бесконечному тёмно-синему небу и падал камнем вниз, разгоняя волны. Затем он нежно касался моего уха и нашёптывал едва различимые слова. Слова древнего, очень древнего языка. Я никогда не знала его, но понимала, что шепчет ветер, что доносит сквозь пространство. Он рассказывал давно забытые истории. А я… слушала его, растворяясь в каждой из них. Проживая то, что ведал мне ветер, то, что нашёптывал, лаская мокрую кожу своим невесомым прозрачным крылом.
Не знаю сколько я здесь находилась и как сюда попала. Возможно, прошло всего несколько часов, возможно… годы… столетия. Сейчас я ничего не знала, даже себя. Я толком себя не осознавала, растворившись в этой чёрной воде океана, в тёмном небе и грозовых, хмурых тучах, нависших надо мной, в прохладном, неспокойном ветре, в каждой капельке воды.
Я ничего не желала. Мне было хорошо. Спокойно и хорошо. Ничего не тревожило, не причиняло боль. Я плыла. Плыла на беспокойных волнах и стремилась только вперёд. В глубь бескрайнего океана Тьмы.
— Аранэя… — едва слышимое слово принёс резвящийся ветер. Знакомое слово. Оно должно что-то значить. Оно точно что-то значит. Но что? Не помню. Ничего не помню… Но дано ли мне это — помнить? Нужно плыть дальше. Туда, где полная гармония и умиротворение.
— Арэн! — сново это слово! Я остановилась, замерла на месте, пытаясь вспомнить — что же оно означает? А голос? Он смутно, где-то так глубоко внутри моей сути этот голос отозвался тёплым откликом и чем-то… не помню, как описать это. Но чем-то болезненно-приятным.
Я вновь замерла, ощущая, как нежно касается чёрная вода, поглаживая меня и прохладный ветер раскинул платиново-белые волосы. Мои волосы! Я увидела длинные белые пряди вокруг словно тонкие водоросли распластались в воде. Затем я увидела свои руки. Тонкие, бледные, пытающиеся держать меня на воде. Я внимательно рассматривала их, словно видя в первый раз после долгого забытья.
— Аранэя, — шёпот ветра принёс… имя. Это было моё имя!
Меня кто-то настойчиво звал. Но кто? Где? Куда мне плыть?
— Подснежник, вернись ко мне, — мольба родного человека ударила наотмашь, возвращая моё сознание, возвращая меня саму.
— Отец, — прокричала в шум ветра. Над океаном Тьмы поднималась буря. Надвигался шторм, разгоняя волны. Океан моментально превратился из тихого и спокойного в бушующий и яростный. Беспощадные порывы ветра били в чёрную воду, увеличивая размеры волн и неся их вперёд. На хмуром небе загрохотало. Гром ударил во всю силу, и мир осветился молнией. Секунда тишины и полил ливень. Крупные капли падали с неба и сливались с чернотой океана.
Мне стало страшно. Я была одна. В целом океане одна. Волны возвышались надо мной и вбивались обратно, топя меня. Тонны воды желали унести моё тело в глубину, спрятать под толщами чёрной воды. Я захлёбывалась, всплывая обратно наверх. Боролась с каждой волной, что старались утащить меня, но силы кончались. Я уставала, сильно уставала. Лёгкие уже разрывало от постоянного недостатка кислорода, глаза не видели ничего, кроме черноты воды и кусков грязного синего неба.
— Арэн, вернись, — тихий голос донёсся сквозь бьющиеся капли ливня о чёрную воду, сквозь грохот шторма, сквозь тонны бушующей воды кипящего океана. Такой родной, дорогой моему сердцу голос.
— Вернись, Арэн! — отчаянный зов Вольграна разорвал пространство, и я услышала его как крик. Он эхом разнёсся в воздухе, снося капли холодного дождя.
— Ты нужна мне, — мольба. Заклинание женского сердца, которое может преодолеть всё, чтобы оказаться рядом с тем от кого оно замирает.
“Ты нужна мне” — пронеслось в моей голове. “Ты нужна мне”.
Я нужна Вольграну. Нужна! Нужна папе, матушке, чей образ встал перед глазами. Я так скучала по ним. По своим близким, по семье, по друзьям, по миру Элерон и… по Вольграну. Я нужна им всем и они нужны мне!
