Я должна преодолеть этот шторм. Я должна выбраться отсюда. И в этот момент я поняла, что мне нужно сделать!
— Тьма! — закричала, что было сил. Мой крик пробороздил высокие волны и поднялся к грозовому небу, разрывая почти чёрные, мокрые тучи.
Буря усилилась, и надо мной возвышалась неимоверно огромная волна, сносящая корабли и топящая несчастных моряков.
— Я принимаю тебя, Тьма! — мой следующий крик качнул волну-убийцу и та начала заваливаться прямо на меня. Но я больше не боялась, я поддалась силе вокруг и впустила её в себя. — И ты прими меня!
Последние слова сорвались с губ шёпотом, но больше и не требовалось кричать. Тьма слышала. Она сейчас падала на меня чудовищной волной.
Я прикрыла глаза, погружаясь в чёрную воду Тьмы.
Я сжала руками заснеженное перило, и снег жалобно скрипнул под моими ладонями. Сердце забилось чаще от воспоминаний. Они настолько были свежи в памяти, словно это вновь только что произошло со мной.
Выдох… нужно успокоиться. Глубокий вдох и медленный выдох. Я прикрыла глаза, замедляя удары сердца.
А затем резко распахнула. Распахнула свои чёрные глаза.
Тьма поселилась в них. Мой третий дар. Сила, что тянула жизнь из меня после жертвенного алтаря в храме забытых Богов. А сейчас… после того, как я её осознала и приняла, как растворилась в том чёрном океане, а Тьма ласково приняла уже меня, я стала “Одарованной Тьмой”.
Именно так меня назвал ректор, когда увидел мои глаза, когда прикоснулся к моей магии. Одарованная Тьмой. Оборотень соединивший в себе три стихии, три дара. Там, в проклятом храме, в момент, когда был занесён кинжал над моим сердцем, Тьма обратила свой взор ко мне. А когда Вольгран выбил клинок из рук Самуиля и нарушил древнейший ритуал, и к нам полилась магия других участников жертвенного ритуала, Тьма сделала свой выбор. В момент соединения стихий льда и огня, самая древняя, самая могущественная сила влилась в моё тело. Но я её не приняла… точнее не смогла принять. Я даже осознать её не смогла, и та находившись во мне, но не принятая мною, начала впитывать в себя мои жизненные силы, губя, неся смерть своему носителю, не желая этого.
И в пиковый момент, когда моё сердце разрывалось от боли отца, Тьма закрыла меня, защитила от злого мира. Унесла в себя, в тот тихий чёрный океан под грозовым небом. В момент, когда последняя жуткая волна накрыла меня, мы с Тьмой соединились, растворяясь друг в друге. Произошло слияние носителя с его даром. Я стала полноценной одарованной Тьмой. Мой зверь стал одарованным тёмной стихией.
После того, как я раскрыла чёрные, наполненные мраком, глаза, испугав отца с Вольграном, я стала цельной, полной… настоящей. Словно все кусочки пазла собрались и теперь являли всю картину целиком. Я чувствовала Тьму. Она не просто стала моей силой, она стала частью меня самой. Тёмная сила кипела, бурлила внутри, преобразовав меня и мои стихии.
Улыбка тронула мои губы. Теперь, когда я говорила “Тьма”, на моих губах часто начала вырисовываться полуулыбка. Такой поток силы я никогда не чувствовала. Даже не представляла о существовании чего-то похожего на это. Словно раньше во мне тёк маленький, но задорный, верный ручеёк, а теперь бурлила, изливалась из краёв горная грозная река, снося камни, валуны и разрушая скалистые берега. Я стала сильнее, мой зверь стал сильнее, а магия во мне могущественнее.
— Аранэя, — из гостевой лавки позади меня послышался окрик отца. Наверняка уж принесли зерновой отвар с молоком. Мы с папой часто такой пили морозной зимой. С нами обычно была ещё мама, и на круглом столике в таких гостевых лавках всегда было множество различных сладостей в мёде, орехах и кусочках сухих фруктов и ягод. При воспоминании таких тёплых и вкусных моментов, я зажмурилась от удовольствия. — Подснежник, отвар остынет.
Я улыбнулась. Широко, радостно, наслаждаясь каждой секундочкой, что выдалась вместе с папой. Лёгкая нотка грусти по маме кольнула сердце и улыбка утихла.
— Я скучаю, — прошептала в пустоту снежной зимы, и ветер унёс мои слова. Взметнулся, раскидывая пушистые снежинки и улетел высоко в серо-белое небо.
Проследив за дивной картиной, глубоко вдохнула морозный воздух и убрав руки с перил, пошла в лавку к отцу. И лишь краем глаза заметила, как на перилах разрастался лёд, украшенный чёрной дымкой.
Тёплая вода нежно ласкала кожу, пушистая белая пена щекотала нос цветочным ароматом горных подснежников. Я проследила, как лопнул очередной маленький пузырёк в пенке, и махнула рукой по остаткам полувоздушной массы. Куски пены отлетели на борт моей ванны, там и застыли, врастая в поверхность широкой ёмкости. Я провела пальцем по мыльной воде. Вслед за ним образовался дымчато-чёрный шлейф. Магия бурлила внутри, желая вырваться наружу. Порой её сложно было удерживать. Новый дар не был похож ни на что. Это было нечто совершенно новое, непостижимое ранее, восхищающее и пугающее своей ярой мощью. Во мне сидела полная уверенность в немыслимо огромной силе, коей я теперь обладаю. Тьма была совершенной!
