Тайны острова Пасхи полностью

- И тогда Инти породил дочь свою, Муни, Луну, и продырявил черный плащ Коэ-Коа брызгами своего Света, и брызги эти стали звездами.

- И тогда Муни, владычица Морей, ринула их в пропасть Гугатое. И пропасть закрылась. И лучи смерти потухли.

- Но, закрывая пропасть, Гугатое удержал в вечном мраке Коэ-Коа лучи желтые, рожденные Инти, лучи белые, рожденные Муни, и капли света, упавшие на Землю с плаща Коэ-Коа.

- Но пленные лучи и во мраке сохранили свой блеск и стали там твердыми. И лучи Инти наполнили пропасть золотом; и лучи Муни засыпали пропасть серебром; и капли света стали кристаллами и обратились в цветные камни (алмазы)».

Здесь заканчивался перевод двух «говорящих досок» из Сантьяго. Гартог приступил к чтению третьего документа. Листок дрожал в его руке и твердый голос был взволнован, когда он продолжал:

«- Такова тайна божественного племени. ― Трое должны быть обучены священному языку. Двое должны знать священный текст. Один должен принять священное сокровище и передать его, когда Инти его призовет, двум пережившим его, а те изберут третьего посвященного. Проклят тот, кто не выполнит этого.

- Лицо Инти ― круг. Круг неба там, куда Инти бросает свой первый взгляд. Кругл камень. Кругл колодец под ним.

- Один есть Инти. Двенадцать суть лики Муни. Два ― шесть ― девять ― и ― один ― и Земля раскроется.

- Гугатое начертал путь.

- Один есть Инти. Двенадцать суть лики Муни. Три ― восемь ― одиннадцать ― и ― один.

- Круглы уста Гугатое. В них пламя. Будь осторожен.

- Кириру охраняет путь. Дави его глаза. Открой свои.

- Пусть Муни низведет воду морей на неверного.

- Такова тайна Рапа-Нюи...»

Молчание упало среди нас свинцовой пеленою. Гартог с пылающими щеками перечитывал про себя перевод этих документов. Флогерг, в глазах которого горела неукротимая ненависть, следил по танцующим на стене теням за каким-то миражем, который окрылял его будущую месть. Корлевен, сжимал трясущуюся челюсть усилием воли, обыкновенно такой спокойный и скептический, казалось, опьянен какой-то устрашающей перспективой. А я, я видел перед своими глазами, я своими глазами видел женщину с растрепанными волосам, с полуголым станом, влачащуюся у моих ног, умоляя о прощении и падающую в отчаянии под бичом моего презрения.

― Еще одно слово, ― сказал Гартог сдавленным голосом, ― Рапа-Нюи ― это ведь?..

― Остров Пасхи носит в атласах различные имена, ― прервал доктор Кодр. ― Англичане называют его землей Девиса или Истер-Исланд; немцы и голландцы ― Остер-Инзель; полинезийцы ― Вангу. Но древнее его имя, настоящее имя, то, которое давали ему его исконные обитатели, возвращавшиеся на «Галатее» и на «Алмазе», это ― «Рапа-Нюи», а Рапа-Нюи на языке, теперь исчезнувшем, значило...

― Значило?..

Доктор еще раз улыбнулся своей дьявольской улыбкой и закончил:

― ...Золотая Пропасть!

Ночь побледнела; робкий красный луч зимнего солнца, скользя с просыпающегося горизонта, зажег пожаром стекла высокого стрельчатого окна и рассыпал по стенам отблески рубинов, сапфиров, изумрудов и аметистов, оправленных золотом.

И в нашем возбужденном воображении нам показалось, будто перед нашими ослепленными взорами открывается тайник таинственного и страшного сокровища Рапа-Нюи.

― Число?

― Шестнадцатое апреля.

― Час?

― Девять часов, пятьдесят три минуты, шестнадцать секунд.

― Погода?

― Слабый, западный бриз, облачная ночь, спокойное море.

― Место?

― 27° 6' 15" южной широты, 112° 10' 30" западной долготы от парижского меридиана; по крайней мере таковы последние данные, полученные при заходе солнца.