― Ну вот! ― сказал со смехом бывший капитан. ― А на что же другое вы рассчитывали? Берег крутой; на нем есть только два места, к которым можно пристать, да и то в хорошую погоду. Не прикажете ли для вашего удовольствия разбить шлюпку о крутые утесы, или, быть может, вы думаете, что появится лоцман?
― А это что? ― опросил Гартог, протягивая руку к какой-то точке в глубине мрака.
А там появилось вот что: белый огонь, не огонь разведенного костра, но круглый огонь, будто корабельного фонаря, загорелся в полуверсте от нас и, казалось, мягко покачивался на волнах прибоя...
― Однако! ― сказал Корлевен. ― Вот это было бы не совсем банально!
Взоры всех матросов, наклонившихся над поручнями левого борта, и все наши взгляды устремились на этот огонь, который, казалось, стал, приближаться... Через некоторое время можно было различить шум спускавшихся в воду весел, а потом какое-то длинное и неясное тело вошло в круг тусклого света от фонарей «Зябкого».
― Будь я проклят, если это не шлюпка! ― воскликнул сбитый с толку Корлевен.
С таинственной лодки раздался над водой голос:
― Yor fleg?
Изумленный капитан «Зябкого» подошел к нам:
― Что это могли бы быть за люди? Господин Кодр говорил мне о диком, почти необитаемом острове.
― Вы здесь никогда не были? ― спросил Корлевен.
― Никогда! Какого дьявола приходить сюда? Здесь нет ни груза, ни пассажиров. Сюда случайно заходит, вероятно, не больше одного корабля в год!
― Надо думать... ― начал было Корлевен, но доносившийся с моря голос повторил более резко и более властно:
― Wha's yor fleg?
― На каком языке он там бормочет? ― спросил капитан.
― Мне кажется, что это хочет быть английским языком, ― объяснил Гартог. ― What is your flag? Какой ваш флаг?
― По-английски! ― изумленно прошептали мы. ― Разве уже англичане появились на нашем острове?
― Франция! ― возгласил капитан.
На борту остановившейся шлюпки произошло заглушённое совещание.
― Откуда идете? ― снова спросил голос из мрака.
― Не угодно ли, теперь уже по-французски, ― воскликнул капитан. ― Из Папити, с острова Таити, ― ответил он более громко.
― Ваш груз? ― снова спросил странный голос, одновременно и гортанный и шепелявый.
― Черт меня побери, если я знаю, что находится в ящиках моего нанимателя! Я был зафрахтован на это путешествие, и груз мне совершенно неизвестен, ― сообщил нам капитан.
― Разные товары и пассажиры, ― ответил за него Корлевен.
Снова раздался шепот в ночном мраке, а потом голос продолжал:
― Нельзя пристать до таможенный осмотр. Губернатор ― она спит; хотите стать на мертвый якорь?
Таможня, губернатор! Мертвый якорь!.. Черт возьми! В какую же благоустроенную гавань привел нас компас «Зябкого»?
― Вы по-прежнему уверены в своих мореходных исчислениях, Корлевен? ― насмешливо спросил Гартог.
― Как нельзя более! ― решительно заявил наш товарищ.
― В таком случае, ― продолжал Гартог, ― это уже не остров Пасхи, но остров дурной развязки. Я не знаю, обогатит ли нас доктор Кодр, но думаю, что для начала он нас основательно посмешит.
― Вознаграждения мы не потеряем, ― сказал Корлевен с обычной своей философией.
Флогерг не сказал ничего, но при свете фонаря я увидел, что лицо его побледнело, и капли пота выступили на лбу. У меня у самого страшно сжалось сердце.
― Хотите стать на мертвый якорь? ― с нетерпением повторил голос.
― Я бросил якоря, ― ответил капитан.
― Если поднимется западный ветер, корабль отнесет к берегу, ― продолжал голос.
― Быть может, этот парень прав, он должен знать якорную стоянку, ― сказал нам нерешительно капитан.
― Надо принять, ― посоветовал Корлевен.
― Ладно, ― подтвердил капитан и крикнул: ― Беру мертвый якорь.
― Поднимайте твой якорь и брось мне конец, ― приказал голос, и шум весел приблизился.
Свисток капитана созвал команду.
― Все к брашпилю! Поднимать якоря!
― Что это за суматоха? ― раздался среди нас пронзительный голос: это доктор покинул свою каюту и черепа.
― Что это?.. ― переспросил Гартог с бешенством, звучавшим в его голосе. ― Что это, господин Кодр? А то, что ваш остров, якобы дикий, имеет служащих в гавани, лоцмана, переводчика, таможню и губернатора! Вот что это, попросту говоря!
Гном окинул взглядом разъяренное лицо Гартога, расстроенное лицо Флогерга, увидел насмешливую улыбку Корлевена и разочарование, овладевшее мною. Затем он нам сказал с величайшим спокойствием:
― Ну а потом?
― Ну а потом!.. ― начал Гартог, вне себя от бешенства, но от решительного жеста этого человечка прикусил язык.
― Я вас спрашиваю: ну а потом?.. Что это доказывает? Остров этот Перу продало, он стал собственностью Чили. Это доказывает, что Чили лучше, чем мы думали, организовало это свое отдаленное владение. Но разве это что-либо меняет в моих данных?..
Мы стояли с раскрытыми ртами. Он продолжал:
― Если бы здесь была гавань, доки...
Он умолк и отвел нас в сторону:
