«Похороны маркиза де Флар-Монгори состоятся сегодня с большой помпой в церкви св. Магдалины.
Г-ну де Флар-Монгори около тридцати семи лет.
Он оставил после себя неутешную вдову и двух прелестных маленьких девочек пяти лет, которые долго будут оплакивать лучшего из мужей и отцов и вечно чтить его память».
— О, Гонтран де Ласи, — тихо, со вздохом прошептала
Дама в черной перчатке, и на лице ее появилось выражение горя и ненависти. — Ты, мой нежно любимый, не удостоился пышных надгробных речей, которые произносятся над твоими убийцами…
И мстительница, женщина с каменным сердцем, произносившая безжалостно приговоры, подошла к бюсту, покрытому черной вуалью, откинула покрывало и с грустью начала смотреть на бюст, потом она опустилась на колени и залилась слезами.
Итак, вечером того дня, когда труп бухгалтера Виктора Барбье был предан земле на кладбище отца Лашеза под именем маркиза де Флар-Монгори, барон де Мор-Дье явился на площадь Бово, в отель, нанятый графом Арлевым и отданный для Дамы в черной перчатке полгода назад. Было около девяти часов; барон вышел из почтовой кареты, которая привезла его из Гавра, куда он проводил настоящего маркиза Эммануэля де Флар.
Де Мор-Дье не видали в Париже с тех пор, как репортеры сообщили о его смерти. К тому же, вероятно, вследствие полученного приказания барон сильно изменил свою наружность. Вместо усов и эспаньолки, которую он носил по привычке отставного военного, барон совершенно выбрился и придал своему обыкновенно бледному, мертвенному лицу какой-то красноватый оттенок, делавший его совершенно неузнаваемым. Одежда его уже не носила отпечатка военного щегольства, который офицер сохраняет и в своем партикулярном платье. Барон был одет в узкие панталоны и пиджак, какие носят англичане во время путешествий, на голове у него была надета конусообразная мальтийская шапочка с клетчатыми лентами, развевавшимися по плечам, на которые был наброшен большой мягкий плед, падавший складками. Барона провели к Даме в черной перчатке. Мстительница была одна и, по-видимому, ожидала барона.
— Ну, что? — спросила она, взглянув на него.
— Он уехал.
— Когда?
— Вчера в полдень.
— Что он — спокойнее?
— Он близок к помешательству, — ответил барон, — и скоро умрет под индийским солнцем.
Дама в черной перчатке ничего не ответила на это. Тогда де Мор-Дье сел рядом с ней и сказал ей грустным, но твердым голосом, в котором звучала отчасти гордость.
— А мне, сударыня, бывшему послушным орудием в ваших руках, скажете ли вы, наконец, какая меня ждет судьба?
— Она будет гораздо мягче, чем судьба маркиза де Флар, — ответила мстительница. — У вас нет ни жены, ни детей, никто вас не любит, и вы никого не любите: вы, вероятно, не особенно дорожите жизнью.
— Однако мне предстоит умереть?
— Не знаю.
Заметив его удивленный взгляд, она прибавила:
— Вас было семеро, не так ли? Семь «Друзей шпаги». Один из вас пал вашей жертвой.
— Гонтран, — тихо прошептал барон.
— Оставалось шестеро, — продолжала мстительница. — Капитан Лемблен умер первым, шевалье д'Асти — вторым, маркиз Эммануэль уже подвергается наказанию; остается наказать только троих.
Барон слушал в волнении.
— Среди троих находится один, которому я приберегаю особое наказание, потому, что он выбрал вас, соединил в одно общество и управлял вашею волею и поступками.
«Полковник», — подумал де Мор-Дье.
— Что касается двух остальных, вас и виконта де Р., то я поклялась себе пощадить одного из вас, потому что оба вы были орудием в моих руках.
Барон вздрогнул.
— Мор-Дье, — продолжала Дама в черной перчатке, — между вами двумя выберет судьба. Вы сами повторяли не раз слова Священного писания: «Поражавший мечом от меча и погибнет». Итак, виконт или вы умрете от удара шпаги.
— Значит, вы хотите, чтобы я дрался с ним?
— Да, я этого хочу.
— А если… я его убью?
— Вы будете прощены, — ответила Дама в черной перчатке. — Вы уедете завтра в Германию и отыщете там в одном из игорных домов виконта де Р. Игроки, подобные ему, живут постоянно на берегах Рейна и умирают там же, проиграв последний луидор или разбогатев в несколько часов.
Барон де Мор-Дье приехал три дня спустя в Франкфурт-на-Майне, переменив там лошадей, и отправился в Гамбург. Там он должен был отыскать виконта де Р., неисправимого игрока, которого мы потеряли из виду в Бадене.
Барон еще более изменил свою наружность и еще менее стал походить на самого себя с того дня, когда он явился на площадь Бово к Даме в черной перчатке после своего возвращения из Гавра.
Он сбрил свои черные волосы на голове и черную бороду, уже начинавшую слегка седеть, и наклеил рыжие бакенбарды; он был одет все в тот же английский дорожный костюм, который мы уже видели на нем.
