Тайны подводных катастроф полностью

— для приведения в норму газового состава воздуха II, III, IV и V отсеков, отсеки были провентилированы вытяжными вентиляторами носового и кормового блоков, IV отсек вентилировался с 14.57 до 15.20, V отсек — с 15.20 до 15.57;

— в 16.24 на ГКП получен доклад[51] вернувшегося из V отсека мичмана Каданцева о том, что он, находясь в отсеке, слышал два удара, похожих на взрывы, в районе VI–VII отсеков (предположительно, это могли быть взрывы коробок регенерации воздуха);

— с 14.18 осуществлялся радиообмен с самолетом и с береговым КП через самолет-ретранслятор;

— в 16.45 дано приказание разгерметизировать I отсек, приготовить аккумуляторную батарею к вентилированию.

Все эти решения и действия были естественной реакцией на складывающуюся обстановку. Однако в течение трех с половиной часов не было предпринято никаких мер для реализации имеющихся возможностей сохранения и восстановления остойчивости и запаса плавучести корабля.

Некоторые непосредственные участники событий на К-278 и официальные должностные лица военно-морского ведомства, а с их подачи — и ведомственная печать, связывают «неожиданную» гибель ПЛ со взрывами в ее кормовых отсеках.

Капитан 1-го ранга Борис Коляда (магнитофонная запись доклада капитана 1-го ранга Б. Г. Коляды правительственной комиссии):

«В корме начались взрывы, взрывы такие, что сотрясали подводную лодку. Решили, что это, возможно, взрывается регенерация».

Вице-адмирал Виталий Зайцев, находившийся на ЦКП ВМФ (в своем заключении на «Анализ действий личного состава АПЛ «Комсомолец» при борьбе за живучесть 7 апреля 1989 г.», заявил:

«В 16.24 на ПЛ услышали взрывы в кормовых отсеках. В 16.40 обстановка резко ухудшилась. Подлодка получила дифферент на корму, что свидетельствовало о поступлении воды в прочный корпус и угрозе затопления».

Мичман Владимир Каданцев (магнитофонная запись опроса мичмана В. В. Каданцева правительственной комиссией):

«Когда мы вошли в V отсек для того, чтобы осмотреть, закрыты ли переборочные захлопки и клапан сравнивания давления, то, находясь в кормовой части отсека, услышали в корме два удара, таких: ба-бах, ба-бах… и молчок, больше ничего не было. Офицеры, которые были в III отсеке, агыша^ш их больше…»

Капитан-лейтенант Сергей Дворов (он находился в III отсеке):

«Никаких взрывов я не слышал».

Глубоководные обитаемые аппараты, обнаружившие К-278 в месте ее затопления, провели осмотр и телесъемку. Они зафиксировали полную исправность кормовой оконечности ПЛ в районе VI и VII отсеков.

Последним в IV отсеке побывал мичман Каданцев с задачей закрыть переборочные двери кормовых отсеков и наружную двухбойную захлопку[52] вытяжной вентиляции:

«Я начал ключом закрывать первый запор. Закрыть его я успел где-то на 2/3 всего лишь… Начала поступать вода, зажурчала вода, вода начала поступать по шахте вентиляции в отсек… Журчание воды сразу можно услышать, тем более что труба у нас большая. Я понял так, что лодка уже просела и через решетки в ограждении рубки поступает вода. Я прекратил закрытие… Это было за 2 или 5 минут до 17 часов».

После всплытия в крейсерское положение началась подготовка к спуску спасательных плотов на воду, которой руководил помощник командира корабля капитан-лейтенант Александр Верезгов. На мостике находился и старший на борту зам. командира дивизии капитан 1-го ранга Борис Коляда.

Контейнеры с плотами, как положено, с помощью штатных приводов были отвалены в рабочее положение и тем самым подготовлены к немедленному спуску на воду. Однако после этого был начат демонтаж верхних крышек контейнеров для извлечения из них спасательных плотов. Обычно таким образом, в нераскрытом состоянии, плоты извлекаются для сдачи их на проверку. Работа эта достаточно трудная (вес плота — около 90 кг). Наконец удалось извлечь из контейнера первый спасательный плот. Крышку второго контейнера тоже демонтировали, но плот из контейнера извлечен не был.