Тайны подземелья полностью

— Да сколько можно! — не выдержала я, отойдя на три шага. — Для меня это будет слишком? Да никто из вас понятия не имеет, через что мне пришлось пройти. Всё ограничивалось не просто ссорами с мамой или перепалками с братьями, Николай. От меня отвернулись все, как только узнали, что я — Вестник смерти. У меня нет ссор с матерью, потому что мы просто не разговариваем. С моим старшим братом все ссоры заканчиваются новыми синяками на моём теле или запиранием на чердаке. Это не просто перепалки, это постоянные посещения Аггнийцев, которые вынуждены работать на мою мать! Они не то что не любят Вестников смерти, они их презирают. Надо мной издевались и унижали всю мою жизнь. Я не умею общаться. Я не умею существовать, потому что с самого детства Иван контролировал меня. А сейчас я делаю то что Я хочу. Я хочу быть среди Полумесяцев. Я хочу вам помогать, хоть у меня пока что и не очень выходит. Вы единственные, кто не смотрит на меня с отвращением, только потому что я Вестник смерти, — я слегка задумалась и добавила: — Разве что, кроме Рейка. Николай, единственным моим другом был Руслан. У меня не было друзей в школе, потому что я всех сторонилась. Потому что я боялась, что кто-то увидит печати и сразу всё поймёт. Поймёт и станет меня ненавидеть… Я всегда жила по указке старшего брата. Никуда не ходи, твой дар непредсказуем. Я не могу положиться на печати этих мясников, поэтому ты должна быть всё время со стражами. Всей моей жизнью управлял брат, а я ему это позволяла. Да для меня Обвал Чертей был здравницей! Чего говорить о вас? Я впервые побывала за Виризом. Я была на костре, танцевала. Увидела бои на арене и поужинала в грязной таверне. Я только учусь жить самостоятельно, поэтому не отнимай этого у меня. Я уйду, когда сама того захочу. Я не говорю, что питаю тёплые чувства к Полумесяцам. Нет, вы меня пугаете. Я боюсь полностью окунуться в эту жизнь… Но одновременно с этим, именно этого я и желаю.

Николай молча стоял напротив меня с печальным лицом. Он не сказал ни слова, и я почувствовала, как ледяной гнев во мне утихает. Внезапно все силы покинули меня, а тело сделалось тяжёлым. Я никому это не рассказывала. Никому не позволяла увидеть, насколько мне было больно за все годы беспрекословного подчинения… Потому что меня приучили быть слабой. Я позволила Ивану убедить себя, что без него я — никто. Сколько бы раз я ни убегала из дома, сколько бы ни грубила брату, ни пакостила и не трепала нервы — я была никем в том доме. Зависимой от мнений нелюбящей матери и покладистой собачонкой брата. Все те бунты с моей стороны были пустым звуком, потому что в реальности я до ужаса боялась Ивана. Не его ударов или оскорблений, а его власти надо мной. Силы его влияния на меня, которая крепла с самого детсва.

Но больше я никому не позволю управлять собой. Я не буду бояться, потому что меня больше не сдерживают печати. Я больше не тот ребёнок, который жаждал любви и заботы. Мне этого не дали, поэтому я научусь жить без них. Мои ценности останутся со мной, но теперь они будут выше всех остальных. Я не стану прогибаться под чужим мнением, даже если испытываю симпатию к этому человеку. Ивана я тоже когда-то любила… но эту любовь давно затмила ненависть. Я умею хоронить свои чувства, просто раньше я хоронила боль, страх и отчаяние. Мне не составит труда похоронить и новые эмоции. Радость, доброту и тепло от заботы. Если кто-то захочет использовать это против меня, у них ничего не получиться.

В этом не был виноват Николай. Он толком и не сказал ничего обидного. Просто весь этот ком нерастраченных эмоций рос во мне с девяти лет и сейчас вырвался наружу. Рано или поздно это бы случилось. В этом нет виноватых. Просто с самого детства я привыкла копить всё в себе, и теперь у меня больше не осталось сил. Поэтому я молча развернулась и поспешила к себе в покои, не обращая внимания на замершего Николая. Он не виноват. Виновата только я, потому что сама позволяла так с собой обращаться. Но больше я не повторю такой ошибки.

— Хочу напомнить, — Мика откинул голову на спинку высокого стула, — что нам было сказано, что у нас мало времени. А теперь мы сидим здесь уже больше часа. Может, тебе стоит поработать над выражением своих мыслей, Николай?

Гриил в свою очередь послал Мике широкую улыбку, упёршись руками в стол. Судя по его лицу, Николай и сам не ожидал, что придётся так долго ждать.

После моего срыва я послушно отправилась в покои, чтобы немного привести себя в порядок. Успела умыться, поваляться в кровати и не забыла обуться. Через час уже была готова и ждала около главных ворот, хотя о месте встречи Николай не удостоился упомянуть.