– Вы и так мне уже очень помогли, если хотите знать. Я с нетерпением жду нашей свадьбы, после которой вы со всем вашим семейством наконец уедете с Полюса.
В цеху кто-то включил радио, и хрипловатый голос замурлыкал: «Зачем, зачем нам спать, если можно до утра танцевать?! Зачем, зачем нам спать, если лучше в карты играть?! Зачем, зачем нам спать, если лучше чудо-кофе смаковать?!»
Офелию затрясло, в глазах у нее помутилось, в висках запульсировала кровь. Несмотря на заложенный нос, девушка заставила себя глубоко дышать, чтобы справиться с волнением, но плотину прорвало, и все не высказанные до сих пор слова хлынули неуправляемым потоком:
– Со мной произошло очень много событий с тех пор, как я стала вашей невестой. Мне бесконечно угрожали смертью и почти так же часто оскорбляли непристойными предложениями. Меня держали в заключении, заставляли изображать мужчину, обманывали, унижали, усмиряли, относились ко мне как к неразумной девчонке, освистывали, пытались подчинить с помощью гипноза, и на моих глазах мою тетю лишили разума. И однако, я никогда не боялась так сильно, как сейчас. Я боюсь за свою семью, за себя, за Беренильду, за Арчибальда я тоже боюсь. И всем этим я обязана вам, Торн. Так может быть, хватит винить меня во всех ваших проблемах?
От удивления брови Торна взлетели вверх, и его шрам угрожающе натянулся.
Офелия была ошеломлена не меньше, чем он. Он дрожал всем телом; ей даже показалось, что у него сейчас хлынут слезы. Она не могла понять, что с ним происходит, но ей стало ясно: нужно взять себя в руки и не устраивать сцену в такой неподходящий момент.
Торн смотрел на нее застывшим взглядом, словно впал в ступор. Только его губы на мгновение приоткрывались, будто он силился что-то сказать, но и сам не знал, чтό именно. Косоглазый жандарм был настолько увлечен этой сценой, что не замечал, как груда папок в его руках предательски наклоняется, грозя в любой момент рухнуть на пол.
Посреди неловкого молчания из цеха донесся голос радиоведущего:
– …Сегодня ночью, в санатории недалеко от курорта Опаловое побережье, над которым сейчас пролетает Небоград. Медсестры глухи к нашим вопросам, но нам удалось стать свидетелями их встревоженных разговоров. У них нет уверенности в благополучном исходе родов. Будем откровенны, дамы и господа: первая фаворитка Полюса не так молода, как ей хотелось бы думать, и то состояние, в котором она покинула Двор, никого не обмануло. Кстати, если вы покидаете Двор, Двор придет к вам! Дело в том, что назревает крайне важное событие, дорогие радиослушатели. Этот младенец (при условии, что он родится здоровым) будет первым прямым потомком нашего монсеньора Фарука за последние триста лет. Возникает вопрос: ждет ли его светлое будущее? Ни в чем нельзя быть уверенным, зная, какое отвращение к детям питает наш монсеньор. Оставайтесь с нами, дамы и господа! «Светские сплетни», ваша любимая программа, будет держать вас в курсе самых свежих новостей.
Офелия вскочила как ужаленная. Беренильда рожает! Она рожает, а репортеры уже дежурят у дверей ее палаты!
Торн мгновенно овладел собой. Он распахнул стеклянную дверь, отделяющую контору от цеха, и отдал жандармам приказание:
– Реквизируйте все, что годно для транспортировки, и подготовьте дирижабль. Мне требуются шесть добровольцев, чтобы остаться здесь и проверить с лупой каждый сантиметр в этом помещении. Если вы обнаружите хоть что-нибудь необычное: запонку, след ботинка, перо от подушки, неважно что – сразу телеграфируйте мне в санаторий Опалового побережья. Я буду отсутствовать недолго, ровно столько, сколько необходимо.
Торн давал указания четко и хладнокровно, но Офелию это не ввело в заблуждение. По обыкновению он нервно достал из кармана часы и, похоже, не сразу вспомнил, что они не ходят. У человека, который никогда ничего не забывает, такая рассеянность выдавала глубокое внутреннее смятение: «Светские сплетни» и их зловещие намеки сыграли свою гнусную роль.
– А ваш универсальный ключ? – спросила Офелия, пытаясь унять разбушевавшийся шарф.
– Ни одна Роза Ветров не ведет к санаторию, а если мы пойдем через железнодорожный вокзал, то потеряем кучу времени, – объяснил Торн. – Самый быстрый способ туда добраться – на дирижабле. Я распоряжусь, чтобы нам выдали пропуск.
Торн снял телефонную трубку и отчеканил телефонистке на коммутаторе свои указания, словно она служила жандармом под его началом.
– Я доберусь сама, – решилась Офелия. – Служба безопасности меня не волнует. На Полюсе нет закона, запрещающего проходить сквозь зеркала.
Она подошла к зеркалу, висевшему на стене, и взглянула на свое отражение. Мысленно сосредоточилась на знакомом ей зеркале в холле санатория. Но проход не открылся – видимо, пункт назначения находился слишком далеко.
