Тайны Полюса полностью

Офелия чуть было не переступила ленту-ограждение. Доски паркета выгнулись у нее под ногами, а деревянные стены раскалились докрасна. Но это прекратилось так же внезапно, как началось. Казалось, что-то давит на дом извне, стремясь раздавить его, как орех.

– Вы говорили, что против вас строят козни, – пробормотала Офелия, потирая руку, безвольно висевшую в петле шарфа. – Не могу понять: какому клану выгодна такая сложная интрига? И кто же вас так сильно ненавидит?

– Не ищи причин в эмоциях, niña. Здесь нет места ни для любви, ни для ненависти. – (Матушка Хильдегард отрезала кончик сигары, поднесла к ней спичку, и вспыхнувшее пламя озарило ее морщинистое лицо.) – Это больше похоже на игру в прятки. И я проиграла, потому что так и не увидела лица противника. Я старею. Ты только посмотри на эту хибару, – сказала она, выдохнув облачко дыма. – Мое последнее изобретение, и оно съеживается на глазах. Я нарушила слишком много физических законов и не смогу долго здесь прятаться. Вокруг кишат жандармы, и стоит мне высунуть нос, как меня тут же арестуют. Я в ловушке, девочка. Это только вопрос времени. Тот, кто меня переиграл, в конце концов найдет и доставит меня хозяину, которому служит.

– О каком хозяине вы говорите? – поразилась Офелия.

Матушка Хильдегард указала сигарой на ленту-ограждение.

– О том, кто жаждет пройти за нее.

– «Бог» из писем?

– Этому парню, милая моя, лучше не переходить дорожку, – ухмыльнулась Матушка Хильдегард. – Видишь, что происходит с теми, кто слишком настойчиво интересуется Книгами?

– Книгами? – повторила Офелия. – Но ведь вы тоже…

Черные глазки Матушки Хильдегард загорелись как угольки, а от улыбки по всему лицу разбежались морщины.

– Нет, я не имею никакого отношения к этим книжным историям. Меня разыскивают по совсем другой причине, но я не могу тебе ее открыть. Это, скажем так, семейное дело. Если хочешь жить тихо-спокойно, позволь дать тебе совет: не задавай вопросов и не суй всюду свой нос. Видишь, что случилось с Огюстеном? А скоро случится и с господином Торном.

Офелию проняла ледяная дрожь. Она с тревогой посмотрела на Матушку Хильдегард, а потом на конверт, лежащий на столе.

– Почему вы назначили нам встречу?

– Я тебе уже сказала, niña. Я устала, и я стара.

Доски пола оглушительно затрещали. Теперь это действительно был Торн, внезапно появившийся в комнате с песочными часами в руке. Сощурившись, он озирался по сторонам, пока не заметил Офелию.

– И давно вы здесь? Вы что, не могли меня подождать?

Так же внезапно из ниоткуда появился барон Мельхиор и волчком закружился на месте. Прямо под его модными белыми туфлями раскололся пол, и барон подпрыгнул как ужаленный.

– Где мы? А, мадам Хильдегард, вот и вы, наконец! – сказал он с облегчением, увидев ее за столом.

Даже не пошевелившись в своем кресле, Матушка Хильдегард раздавила сигару в пепельнице и тут же закурила новую.

– Только не переходите линию, господа, por favor[16].

– Матушка Хильдегард рассказала мне ужасные вещи, – торопливо заговорила Офелия. – Вам надо ее послушать.

– Девочка права, не будем больше терять время. Вот здесь, – Хильдегард похлопала по запечатанному конверту на столе, – моя исповедь. Я признаюсь во всех своих преступлениях. Я использовала мануфактуру для похищения Миражей и скрылась, как только дело приняло плохой оборот.

– Что? – пролепетала Офелия. – Но…

– Я с начала до конца действовала в одиночку, – уточнила Матушка Хильдегард, метнув Торну конверт жестом дискобола. – Здесь все написано. Заранее благодарна вам за то, что вы освободите моего управляющего, оставите в покое мастеров и не будете придираться к Кунигунде.

Офелии казалось, будто она видит дурной сон. Она знала, что Матушка Хильдегард способна ломать комедию, чтобы защитить своих, но такого сюрприза не ожидала.

– Клянусь честью, это решает дело, – с явным облегчением произнес барон Мельхиор, поглаживая себя по животу. – Может быть, мадам, вы будете так любезны и скажете, где прячете пленников?

Матушка Хильдегард глубоко затянулась сигарой.

– Там, где они сейчас, им очень хорошо. Так что пускай там и остаются.

– Не слушайте ее, – взмолилась Офелия, хватая Торна за руку. – Она мне только что говорила совсем другое!

Торн ничего не ответил. Девушка почувствовала под тканью рукава его напрягшиеся мускулы. Он пристально смотрел на заградительную ленту, которая отделяла его от стола Матушки Хильдегард. С самого начала он не отрывал от нее взгляда, словно ничего увлекательнее на свете не было. Казалось, Торн не замечает, с каким треском раскалываются деревянные стены и как поминутно, сантиметр за сантиметром, сжимается пространство.

Наконец Торн положил запечатанный конверт во внутренний карман плаща.

– Мадам, вы арестованы. Учитывая всю серьезность обстоятельств и ваше намерение бежать, вас поместят в сверхнадежную тюремную камеру. Я лично буду следить за тем, чтобы к вам не проник ни один посетитель, пока идет следствие.

Офелия была поражена решением Торна. А Матушку Хильдегард оно, напротив, как будто позабавило.